Макиавелли: Мне извинительно не знать будущую историю. Я ведь только человек, а не бог.
Сократ: О, нет причин извиняться. Ты не под судом. Да и я не мог бы быть судьей. Но вот твоя книга – под судом.
Макиавелли: Я понимаю.
Сократ: И теперь, когда ты отверг обвинение в личном невежестве, ты должен предполагать, что есть в твоей книге нечто, что нуждается в оправдании.
Макиавелли: Я предполагал это.
Сократ: А в оправдании нуждается правда или ложь?
Макиавелли: Ложь, конечно.
Сократ: Тогда я оставляю свои примеры.
Макиавелли: Но как я могу знать будущее?
Сократ: Моисей, Хаммурапи, Конфуций, Иисус – разве они были будущим для тебя?
Макиавелли: Нет. Это примеры из прошедшей истории.
Сократ: Тогда ты опровергнут прошедшей историей, в которой считал себя экспертом.
Макиавелли: Кого же еще из моих солдат ты поразишь своей картечью?
Сократ: Мои вопросы не похожи на картечь, так как картечь при выстреле поражает неприцельно.
Макиавелли: Похоже, что именно этимты и занимаешься. Ты говорил, что сначала исследуешь мою антропологию, и только потом мою этику, метафизику, эпистемологию и логику, ни в одной из которых я не претендовал быть учителем. Но ты уже затронул все эти вопросы, все из них, в то время, как предполагалось, что ты рассматриваешь только мою антропологию.
Сократ: Ничего не могу с этим поделать. Я должен следовать за аргументом, куда бы он ни вел. И он уводил нас и, безусловно, еще будет уводить во все эти аспекты философии, подобно улицам в городе. Но ни логика аргумента, ни мое следование за ней не бесприцельны.
Макиавелли: Но мы должны были сосредоточиться на философии человека, ведь именно в ней суть моей книги.
Сократ: Справедливо. А также мы должны сосредоточиться на главном законе, из которого вытекает практически всё в твоей книге. И этот главный закон, похоже, - все люди злы.
Макиавелли: Ты заявишь, без сомнения, что все мои заключения выведены из этой предпосылки, а не из фактов истории, как я заявляю. Ты, похоже не хочешь признать, что я не философ, а ученый, и что я делаю свои выводы путем индукции, а не дедукции.
Сократ: Я только следую тому, что ты написал. И ты определенно путем умозаключения, путем дедукции от своего главного закона пришел к этому выводу.
Макиавелли: Какому выводу?
Сократ: Что лучше, чтобы тебя боялись, чем любили.
Макиавелли: Я знал, что это привлечет твое внимание.
Сократ: Конечно знал, именно поэтому ты это и написал. «Шокирующий эффект» - думаю так это называется. Но это лишь мое предположение – я здесь для того, чтобы анализировать твои слова, а не твои мотивы. Вот он, наверное, самый знаменитый отрывок из всего, написанного тобой.
Макиавелли: Прежде чем ты продолжишь, не мог бы ты удовлетворить мое любопытство как историка?
Сократ: Только если это не отвлечет нас от отрывка.
Макиавелли: Не отвлечет, это связано с отрывком.
Сократ: Спрашивай.
Макиавелли: Похоже, ты знаешь многое из того, что случилось после твоей смерти, включая события моей жизни, например, всю историю с Савонаролой. Скажи мне, это мое высказывание поистине стало известным?
Сократ: Печально известным.
Макиавелли: Среди большинства людей?
Сократ: Похоже на то. По крайней мере, оно стало главной темой в популярном фильме «Бронкская история».
Макиавелли: А что такое «фильм»?
Сократ: На это сейчас нет времени. Мы должны вернуться к нашему делу. Мы должны рассмотреть твои слова из 17 главы:
