Макиавелли: Да. Это власть, а не природа человека позволяет ему быть правителем и не позволяет его подданным делать то же самое. Правитель и подданные равны по природе, но не равны по власти и уму.
Сократ: Но ты сказал, что все люди злы, поэтому никому нельзя доверять. Ты говоришь, что всякий, кто хочет быть мудрым и успешным, должен использовать страх, а не любовь. И это совет базируется на общей человеческой природе, так?
Макиавелли: Да.
Сократ: То есть только невежество овец, а не недостаток чего-либо общего в человеческой природе, делает овец овцами. И только то знание, которому ты учишь в своей книге, позволяет правителю подняться над овцами и стать волком.
Макиавелли: Да. Моя книга – ключ к власти. Знание – сила. Знание – власть. Ты учил, что знание – это добродетель, это virtu, моральная virtu, овечья virtu. Я учу, что знание – это «virtu» – волчья «virtu» – власть.
Сократ: То есть, если твоя книга попадет не в те руки, она приведет к саморазрушению. Она научит овец, как стать волками.
Макиавелли: Ну, да. При определенных условиях…
Сократ: Почему же ты опубликовал ее? Почему ты искал славы? Почему ты поделился своей силой, своей властью, которым является твое знание? Почему ты действовал как тот, кто подчиняется золотому правилу?
Макиавелли: Хммм. Возможно, в глубине души я святой.
Сократ: Это уж точно не мне решать. Но и в святых, которых я встречал, и в других людях, а я, между прочим, встречал очень разных людей и мог наблюдать многие человеческие слабости и недостатки, встречал даже убийц, но ни в одном я не замечал того, что часто вижу на твоем лице.
Макиавелли: И что же это такое, что открыто твоему внутреннему взору как внешний знак Каина?
Сократ: Презрительная ухмылка.
Сократ: Ты еще здесь, Никколо?
Макиавелли: Как же я могу тут остаться после такого удара ниже пояса?
Сократ: Почему ты это так называешь?
Макиавелли: Потому что это не было логическим аргументом. Это было больше похоже на…
Сократ: Презрительную ухмылку?
Макиавелли: Ухмылка тебе не идет, Сократ.
Сократ: Только тебе?
Макиавелли: Ну… да. Но ты должен быть воплощением чистой логики без этих уловок с переходом на личности.
Сократ: Разве это уловка – дать точное описание лица оппонента? Разве зеркало – это уловка с переходом на личности?
Макиавелли: Я думал, что ты здесь для того, чтобы исследовать мою книгу, а не меня.
Сократ: Верно. Последнее может быть выполнено только двумя, и я к ним не отношусь.
Макиавелли: Двумя? Кем?
Сократ: Теми, кого у тебя не будет шанса избежать, кто вечно с тобой.
Макиавелли: Ты имеешь в виду Бога? Я все же попытаюсь. Но кто второй?
Сократ: Ты сам. Но ты прав. Нам следует рассматривать твою книгу. Сделаем обзор того, что мы уже поняли?
Макиавелли: Думаю, что у меня тут немного выбора.
Сократ: Мы оценивали твою философию человека, исходя из твоих же критериев, чтобы понять насколько она реалистична и практична. Мы выяснили, что многие из твоих практических выводов ты просто выводишь путём умозаключения из своего основного закона, гласящего, что все люди злы. Тем самым ты обесцениваешь многое из того, чему прежние мыслители придавали высокую ценность: общее благо, нравственная сила совести, власть святых, не имеющих оружия, доверия друзьям, любовь. По видимому, ты пренебрегаешь многим в человеческой природе, и тем самым не можешь быть реалистичным или верным реальности. С другой стороны, то, что ты подчеркиваешь – страх, сила оружия, разные виды человеческой слабости – это все реально, но ты не сделал ни одного наблюдения, которое не было бы знакомо древним, старым поклонникам морали типа меня или Моисея, Соломона, Иисуса, Мухаммеда, Конфуция, Будды и Лао-Цзы.
Это краткое изложение того, что я пока обнаружил. И меня поражает тот факт, что это сужение горизонта многим показалось смелым новым расширением горизонтов. Ты говоришь, что научишь нас, как быть плохими, в то время как древние учили нас только тому, как быть хорошими. Но мы всегда и сами знали, как быть плохими. Ты и сам это утверждаешь, говоря, что все люди испорчены.
Макиавелли: Хммм.
Сократ: Это твой ответ на обвинение – «Хммм»?
Макиавелли: Мой ответ содержится в моих конкретных советах. Твои обвинения обобщенны и абстрактны. Я думал, что ты собираешься рассмотреть в деталях то, что я написал.
Сократ: Это именно то, чем я занимаюсь. Давай рассмотрим, что же именно ты говоришь о добре и зле. «О том, за что хвалят или порицают людей, особенно государей» - эту формулу ты используешь в названии 15 главы.
Макиавелли: Продолжай.
