Сократ: Мудрый выбор. Полагаю, ты имеешь в виду название книги.
Макиавелли: Да. И я хотел бы сразу попросить тебя не сравнивать «Государя» с книгой, которой он в наибольшей степени противоречит, с самой знаменитой и влиятельной философской книгой – по крайней мере в мое время…
Сократ: Ты имеешь в виду «Государство» Платона?
Макиавелли: Да. Я знаю, он был твоим любимым учеником, но…
Сократ: Ты этого не знаешь. На самом деле у меня много проблем с этой книгой. Тебе наверное интересно будет узнать, что она продолжает оставаться самой влиятельной книгой в истории философии уже много веков. Именно поэтому и естественно сравнить ее с твоей книгой. Эти книги были пионерами классической и современной политической философии, а также двух противоположных темпераментов – идеалиста против реалиста, рационалиста против эмпирика, принципов против фактов. Мне кажется, это прекрасный план, но почему ты не хочешь, чтобы я сравнивал?
Макиавелли: Ответ в двух названиях. Я написал свою книгу для единственного читателя – человека, который является или хочет быть государем. Я просто рассказал ему, что сработает, а что нет – рассказал государю. Платон написал свое «Государство» для целого общества – respublica – общее дело. Общее благо всегда важнее частного в «Государстве».
Сократ: Да, это так.
Макиавелли: И второе отличие в том, что государство Платона не было реальным, а было лишь мечтой. Когда Платон решил претворить свою мечту в реальность в Сиракузах, где правил его родственник, это не сработало. Это было катастрофой. «Государство» написано для человека, который не существует. Идеальная человеческая природа – это абстракция.
Сократ: Да, катастрофа в Сиракузах – это факт. Но вопрос о существовании идеальной человеческой природы остается одним из величайших вопросов философии, по которым ваши с Платоном мнения расходятся. Он был метафизическим реалистом. Он полагал, что природа вещей столь же реальна, как и сами вещи. Ты же был номиналистом, то есть полагал, что природа вещей это лишь название, имя, nomina, а реально существуют только индивидуальные вещи. Но твоя книга не о метафизике, поэтому мы не будем обсуждать эту тему сегодня, хотя полезно будет иметь в виду, что многие твои аргументы в «Государе» предполагают метафизический номинализм. Второе допущение об общем и частном благе очень резко отличает твою книгу и ее название от платоновской. Было бы правильным обсудить здесь этот вопрос. Почему же ты просишь меня не делать этого?
Макиавелли: Потому что наши цели были совершенно различны. Платон заявлял, что определяет идеальную справедливость в обществе. Я же делаю совсем другое. Я заявлял, что определяю методы достижения политического успеха.
Сократ: Справедливо, Никколо. Я принимаю это объяснение. Продолжу задавать вопросы к тексту твоей книги.
Макиавелли: Спасибо, Сократ. Ты более справедлив, чем я ожидал.
Сократ: Что ты имеешь в виду, говоря «справедливый»? Это та же справедливость, о которой говорил Платон? Если так, то почему нам не обсудить вопрос Платона и не попытаться определить справедливость?
Макиавелли: Я беру свой комплимент обратно.
Сократ: Я беру обратно свой вопрос. Я дразнил тебя, Никколо. Я ограничу свои вопросы только текстом твоей книги.
Макиавелли: Спасибо!
Сократ: Ты начинаешь в первой главе с классификации всех государств на республики и принципаты (единовластно управляемые государства). Почему ты с этого начинаешь?
Макиавелли: Потому что сначала нужно понять общий расклад, а потом вдаваться в детали того, что ты хочешь создать. Я пишу для государя – настоящего или бывшего.
Сократ: Люди больше не говорят о государе «бывший», разве что в Оксфорде или Кембридже. Теперь принято говорить «несостоявшийся».
Макиавелли: Если все твои поправки столь незначительны, то я в легком Чистилище.
Сократ: Нет же! Ибо сейчас последует самый сложный вопрос.
Макиавелли: Делай, что должен, Сократ.
Сократ: Мой первый вопрос о твоем основном законе.
Макиавелли: И почему я не удивлен?
Сократ: Почему моя логика вызывает у тебя сарказм?
Макиавелли: Твой метод кажется мне подозрительным. Вы, философы-рационалисты, любите начинать с главных законов. Но я предпочитаю начинать с фактов, а затем уже выводить из них законы, и подтверждать законы фактами, как ученые подтверждают свои гипотезы полученными данными.
Сократ: О! И я тоже так делаю!Я буду заниматься следующим – проверять твои гипотезы и фактами, и логикой. Не понимаю, почему ты разделяешь эти методы? Они друг друга дополняют.
Макиавелли: Я их не противопоставляю.
Сократ: Тогда ты не должен возражать, если я проверю и твои основные законы, и твои факты.
Макиавелли: Да проверяй. Что ты считаешь моим основным законом?
