Сократ: Тот, что упомянут у тебя в конце первой главы. Ты говоришь, что правитель приобретает власть двумя путями – либо своей доблестью («virtu»), либо волею судьбы (fortuna).
Макиавелли: Либо соединением и того и другого.
Сократ: Таким образом, ты считаешь, что благодаря этим двум силам все и происходит в истории.
Макиавелли: Да
Сократ: То есть это и есть твой основной закон, которым ты объясняешь все?
Макиавелли: Да. Но я не начинаю с этого закона и не пытаюсь из него что-либо вывести. Я вывел его из изучения фактов истории. Это научный закон, а не философский. Я уверен, что именно я первым сделал историю наукой.
Сократ: Как же ты сделал это? Что сделал ты такого, чего никто не делал до тебя?
Макиавелли: Я нашел основные категории истории. Видишь ли, доблесть («virtu») и судьба (fortuna) в научной истории являются тем же, чем материя, пространство и время в научной космологии.
Сократ: (Сегодня это называется физикой). Я понимаю. Это то же самое, что категории рассудка, эмоций и воли в психологии. А в чем ты видишь необходимость этих базовых категорий? Почему ты заявляешь, что твое открытие базовых категорий истории человечества сделало историю наукой?
Макиавелли: Базовые категории делают нас сильнее через знание.
Сократ: То есть цель категорий – знание, а цель знания – власть?
Макиавелли: Точно! Когда мы знаем основные категории в какой-либо области, мы способны свести все многообразие явлений к единой формуле, а она, в свою очередь, позволяет нам предвидеть и контролировать явления. Это и есть практическая наука.
Сократ: Прекрасно сказано, Никколо! Ты очень умный человек, и твое понимание природы практической науки намного опережало других мыслителей твоего времени.
Макиавелли: Спасибо, Сократ! Но я все еще опасаюсь того, что ты называешь самым сложным вопросом. Ты уже задал этот вопрос? И удовлетворил ли тебя мой ответ?
Сократ: Нет. Самый сложный вопрос еще впереди. Но сначала поясни мне свои базовые категории, а также и то, как ты используешь их в своей формуле истории или политики, как бы это ни называлось.
Макиавелли: Это очень просто, Сократ! Virtu означает доблесть, могущество, силу, власть – все те способности, при помощи которых человек может контролировать историю, контролируя жизнь и поведение других людей силой, законом или убеждением. А fortuna означает те силы, которые влияют на человеческую жизнь, но которые мы сами не можем контролировать. Другими словами, это удача или случай, который мы не можем контролировать, благоприятный или неблагоприятный.
Сократ: Понимаю. То есть «virtu» не означает «нравственную доблесть», а fortuna не означает удачу в деньгах. Virtu означает власть и возможность проявить власть и контроль, а fortuna означает прямо противоположное, то, на что невозможно повлиять. Правильно?
Макиавелли: Ты верно понимаешь мои термины, Сократ.
Сократ: И всё, что мы не можем контролировать, ты называешь удачей или случаем. Так?
Макиавелли: Так.
Сократ: Мы могли бы как-нибудь обдумать это предположение. Но сейчас я хотел бы узнать, как ты используешь эти категории. Что ты хочешь ими сказать? Как звучит твоя основная формула?
Макиавелли: Это главная формула успеха в любой области, Сократ, но особенно в делах государственных, и, главным образом, для самого правителя, особенно если он хочет быть успешным и даже великим. А также и для того, кто не является правителем, но собирается им стать.
И формула звучит так: успех – это максимизация «virtu» при минимизации «фортуны». У поражения же – обратная формула.
Сократ: Поразительно ясно и просто, Никколо!
Макиавелли: Спасибо! Между прочим, я был бы тебе благодарен, если бы ты обращался ко мне, используя мой титул и мою фамилию, как и пристало, вместо того, чтоб звать меня просто «Никколо», как дети в игре.
Сократ: Всех здесь называют их привычными именами. Здесь нет титулов даже у императоров. Ведь мы и есть играющие дети – ты это постепенно поймешь. Но об этом мы позаботимся позже. Я лишь твой первый врач здесь, и я занимаюсь только твоей книгой. Так что давай вернемся к ней и к ее фундаментальной формуле.
Макиавелли: Которую ты называешь поразительно простой и ясной.
Сократ: Да.
Макиавелли: Так что же это за сложнейший вопрос, которым ты меня пугаешь?
Сократ: Никто не пугает тебя, Никколо. О, не выгляди таким растерянным! Ты конечно должен был ожидать чего-то подобного. Ты что, ожидал, что совет твоей книги будет работать здесь так же, как и в пещере теней?
Макиавелли: Так вот почему ты отказал мне, когда я сделал тебе предложение, от которого ты не смог бы отказаться.
Сократ: Конечно. Но сейчас пришло время задать тот самый вопрос, который я называю самым главным, а ты - пугающим. Это вопрос о главном тезисе твоей книги, о твоей формуле успеха.
