Сократ: Тогда, как мне кажется, я нашел по крайней один такой закон в твоей книге, о котором мы можем поспорить, насколько он соответствует истине – после того, как мы его выделим и сформулируем. Думаю, что это будет нашим следующим раундом. Это тебе подходит?
Макиавелли: Я пока воздержусь от суждений о твоем методе, пока не увижу результат.
Сократ: Насколько же ты недоверчив! Ты хотя бы готов начать со мной новый раунд спора по страницам твоей книги?
Макиавелли: Думаю, что теперь ты сделал мне предложение, от которого я не могу отказаться. Так что давай продолжим.
Сократ: Мы ищем общие закон, который не являются тавтологией, которого люди еще не знают, и который требует мудрого учителя, подобного тебе, чтобы открыть его.
Макиавелли: И это будет практический закон, в отличие от законов твоей философии, по крайней мере той, которой учил Платон. Моя книга, в отличие от «Государства» является практической книгой.
Сократ: А чем, по твоему, определяется практичность закона? Что делает закон практичным?
Макиавелли: Если мы знаем его и пользуемся им, он обратит неудачу в успех, поражение в победу, бессилие во власть, а если мы не знаем его или, зная, не пользуемся, то это объясняет наши падения.
Сократ: Сработает ли практический принцип, если он ошибочен?
Макиавелли: Нет. Только если он верен.
Сократ: То есть это и есть твой критерий истины?
Макиавелли: Да.
Сократ: И одновременно это и критерий лжи: человек, который действует в соответствии с ним, потерпит неудачу, если он ложен, и обретет успех, если он верен?
Макиавелли: Я полагаю. Почему ты настаиваешь на добавлении критерия ложности к критерию истины?
Сократ: Потому что мы ищем закон, который не является простой тавтологией, не так ли?
Макиавелли: Да.
Сократ: И такой, который сообщает нам то, что раньше не было известно.
Макиавелли: Да.
Сократ: А те, кто не знают, что это правда, могут подумать, что это ложь.
Макиавелли: Да.
Сократ: И если закон действительно верен, то те, кто думает, что он не верен, и действуют в соответствии со своими неверными представлениями, не добьются успеха, а потерпят поражение, по крайней мере, чаще чем те, кто знает и руководствуется этим законом.
Макиавелли: Да. Так и должно быть.
Сократ: И мы можем наблюдать это поражение в мире фактов, в мире видимых явлений?
Макиавелли: Именно!
Сократ: То есть твой закон будет подтверждаться на практике, если он верен, и опровергаться практикой, если он ложен.
Макиавелли: Да, Сократ. Именно таким и должен быть практический научный закон.
Сократ: Хорошо. Теперь я задам второй вопрос о том основном законе, который мы ищем. О чем же будет этот закон? Что он будет открывать новым и истинным способом?
Макиавелли: Я не понимаю, о чем ты спрашиваешь.
Сократ: Давай я попробую показать тебе, что я имею в виду, рассказав тебе другой основной закон, который я считаю истинным, но который ты, вероятно, не сочтешь таковым. Но этот закон по своему типу очень близок тому, что мы ищем. Понимаешь?
Макиавелли: Да.
Сократ: Мой основной закон заключается в том, что ни один человек не делает зла осознанно; зло совершается лишь от незнания.
Макиавелли: Совершенно нелепый закон. Так вообще бывает?
Сократ: Возможно. Но я сейчас не хочу спорить о его истинности или ложности, я просто хотел показать тебе какого типа закон мы ищем: такой, который учит нас чему-то новому, и не о природе чисел, или звезд, или книг, или богов, но о природе человека. Думаю, что именно это ты и ищешь, желая найти практический закон, не так ли?
Макиавелли: Согласен. Я заявляю, что именно это я и знаю – природу человека. В отличие от тебя, бедный Сократ! Твои глаза смотрят на звезды, а не на землю. Ты смущаешь человека богом и ангелами. Если по какой-то теме тебе и нужна моя мудрость, то именно по этой. Если по какой-то теме я и должен пройти испытание, то именно по этой.
Сократ: Потому что мои представления о природе человека были упрощенными и односторонними, а твои – более полными и разносторонними?
Макиавелли: Да. И потому что мои представления работают. Мои исходят их фактов и подтверждены фактами, а не абстрактной теорией.
Сократ: Мы рассмотрим оба твоих заявления: что твоя философия человека реалистична, поскольку соответствует всей сложности человеческой природы и поведения, и что она реалистична, так как соответствует наблюдаемым фактам. Ведь ты претендуешь именно на славу человека, познавшего закон реальной жизни.
Макиавелли: Вот именно! Особенно при сравнении с тобой – великим идеалистом. Я уверен, что смогу доказать тебе, что ты нуждаешься в моей мудрости и в моей помощи.
