Слушали это откровение — и нам стало совсем не по себе. Как ни печально, — с нашим отшельником повторилась история, подобная той, которая ранее произошла с монахом Харалампием из скита святого Василия. Ее описал игумен монастыря Дионисиат, Гавриил, в «Святогорском Лавсаике». В ней рассказывается о том, как пустыннику Харалампию явился в видении целый флот, чтобы забрать его и сделать Патриархом. Вместе с пришедшими за ним офицерами он даже спустился на пристань. Однако прежде чем войти в шлюпку, монах этот перекрестился со словами: «Пресвятая Богородице! Помози ми, да стану Патриарх!», но вместе с призыванием имени Божией Матери и знамением креста дьявольское наваждение исчезло… Жаль, что наш подвижник не подумал перекреститься во время переговоров с «правительственной делегацией»! Без всякого сомнения, галлюцинаторные образы, вызванные в его сознании демонами, мгновенно бы исчезли. Тогда испарилась бы и делегация, а с нею и вся военная эскадра.
Наши вздохи сожаления отшельник принял, судя по всему, за вздохи восхищения его твердостью в борьбе с таким сильным соблазном. Он необычайно взбодрился и с радостным возбуждением произнес:
— А сейчас покажу вам, с чего я начинал.
Мы спустились за ним в тоннель, повернули на перекрестке вправо и вошли в дверку, расположенную в левой стене рядом с той, которая вела в архондарик. Пройдя узкое здание насквозь через помещение, которое использовалось под склад, мы открыли противоположную дверь и, к своему удивлению, очутились в довольно обширной пещере с высокими сводами. Свет в нее проникал сверху через длинную щель между тыльной стеной архондарика и почти вертикальной скалой. Судя по всему пещера была естественного происхождения и первоначально служила нашему схимнику жилищем. Позже он возвел все современные постройки, а пещеру решил использовать как цистерну для питьевой воды. Сейчас почти всё ее пространство занимало озеро. Со всех сторон к нему тянулись черные полипропиленовые трубы, по которым в него стекала дождевая вода с крыш тоннеля и архондарика.
— Вначале, — пояснил отшельник, — в центре пещеры было небольшое углубление, где собиралась дождевая вода, но ее было слишком мало. Когда я построил себе отдельную от пещеры келью, то решил углубить озерцо, а затем поднял его берега цементным раствором. Видите, сколько теперь здесь умещается воды?! Хватает на все нужды до следующей зимы.
Схимник щелкнул выключателем, и над самодельным озером вспыхнула маленькая яркая лампочка, свисающая откуда-то сверху на длинной проволоке. Тени мгновенно спрятались в неровностях стен и в углах пещеры, а самая дальняя ее часть стала похожей на глотку огромного животного. Зато теперь мы смогли хорошо рассмотреть мраморное дно озера, его бетонные берега и ближайшую часть пещеры. Почти вся она была превращена в обычный деревенский сарай, забитый разным хламом, который жалко выбросить, потому что неизвестно, когда он сможет вдруг пригодиться. Здесь стояли запылившиеся ящики из-под продуктов, какие-то мешки, корзина с апельсинами, старый чайник, огромные консервные банки, а у стены, упираясь в потолок, почти вертикально торчали обрезки досок, деревянные бруски и длинные горбыли. Схимник порылся в картонной коробке и вытащил из нее несколько вакуумных упаковок с молотым кофе.
— Вот! Паломники мне приносят кофе, а я его не пью. Хотите взять с собой?
— Нет-нет, спаси Господи, — скромно поблагодарил отец дьякон, — у нас ведь тяжелые рюкзаки, а идти нам еще далеко: вверх, на Катунаки.
— Ну, вы как хотите, — вмешался в разговор Антон, страстный любитель кофе, — а я не откажусь. Своё, знаете ли, не тянет, — и он ловко рассовал пакетики с греческим кофе по многочисленным карманам своей камуфляжной военной формы.
Схимник с любопытством наблюдал за их быстрым исчезновением, а когда в оттопырившихся у колена карманах десантных брюк, хрустнув блестящей фольгой, исчез последний пакетик, он вдруг обратился ко мне:
— Чуть не забыл! Отец! Ты должен еще сфотографировать меня в церкви.
— Прекрасно. В таком случае ведите нас в церковь, — ответил я, — ведь мы ее даже не видели.