Крыть выпад оказалось нечем, поэтому Паркер решила поступить чисто по-женски: более не отвечать на провокационные вопросы. Вместо этого она безжалостно вытряхнула всё богатое содержимое рюкзака на белоснежное покрывало, принявшись что-то выискивать.
«Чем-то» оказалась пачка таблеток, одна из которых преспокойно запилась маленькой бутылочкой водки из отельного мини-бара.
Дилан бы непременно сделал замечание, напомнив, что лекарства и алкоголь плохо взаимодействуют друг с другом, если бы его внимание не переключило кое-что другое.
Один липовый паспорт, второй, третий…
Сколько ещё у этой женщины фальшивых личностей и есть ли среди них реальная?
– Одна сплошная ложь, – покачал головой Крейг, швыряя стопку поддельных документов обратно Холли. – И тогда, и теперь. Хоть что-то в тебе есть настоящего?
Сгорбленная худая спина оцепенела. Кажется, замечание её задело.
– Что-то да есть, – сухо отозвалась она. – Мы идём куда-нибудь или нет?
– Куда? Уже всё закрыто. Ждём до завтра.
Паркер бросила задумчивый взгляд в кокетливо прикрытое римской шторой окно, за которым и правда быстро темнело.
– Тогда, может, просто пройдёмся?
– Иди.
– И ты не составишь мне компанию?
– Зачем?
– А вдруг меня украдут?
Дилан насмешливо хмыкнул.
– Найдешь таких идиотов, зови. Хочу лично на них посмотреть.
Холли недобро прищурилась.
– То есть, не пойдёшь?
– Нет. Уж как-нибудь без меня.
– Что ж, ладно!
Дверь с излишней громкостью захлопнулась, оставляя Крейга одного. Эх, а ведь на самом деле идея прогуляться на сон грядущий звучала не так уж и плохо. Ночной Рим, когда ещё представится возможность?
Однако всё же не стоило рисковать. Они и без того снова делят кровать этой ночью, предварительные романтические прогулки перед этим им точно ни к чему. Ничем хорошим это точно не закончится, вот и нечего искушать судьбу.
***
Контрастный душ имел прямо-таки целебные свойства. Дилан уснул мгновенно, да так крепко, что не слышал, во сколько вернулась Паркер. А наутро компания из трёх человек двинулась по оживлённым улицам в сторону собора, по пути тормознув возле местного ларька.
Свежий воздух и сбивающий с ног аромат, доносящийся из кофеен, дразнил рецепторы и теперь они гордо шествовали к цели, на ходу уплетая чириолы[1] и запивая их холодным кофейным коктейлем с апельсиновым топингом.
Латеранская базилика встречала прохожих грандиозным восточным фасадом. Балюстраду венчали огромные статуи, а фигуры апостолов гордо вздымались к безоблачному небу.
– Святейшая Латеранская церковь, всех церквей города и мира мать и глава, – перевёл надпись Крейг, покоящуюся над входом в собор.
– Испанский, итальянский… сколько языков ты знаешь? – полюбопытствовала Холли.
– Они несильно различаются. Много общего.
В главный неф базилики компания прошла через один из пяти входов, возле которого была установлена статуя императора Константина I. И Дилан, в силу своей профдеформации, конечно же, не мог удержаться от краткого экскурса:
– Когда-то на этом месте стоял дворец знатной семьи Латеранов, однако император Константин распорядился подарить его римскому епископу. Долгое время оно было резиденцией пап, но в четырнадцатых веках дворец горел дважды и со временем пришёл в упадок. Его было решено снести и тогда уже возвели то, что мы видим.
– Э-э-э… ага, – в унисон поддакнули Саймон и Паркер. Разумеется, ничего этого они не знали.
Компания двинулась по мозаичному полу, рассматривая массивные золотые своды и белоснежные декорированные колонны, величественно контрастирующие с располагающимися вдоль стен мраморными статуями Святых и Пророков.
– Алтарная часть обращена на запад. Это характерно для раннехристианских церквей, – продолжал Дилан, у которого учительские интонации вырывались непроизвольно. – Говорят, в его серебряных реликвариях хранятся головы апостолов Петра и Павла.
– Ага… – снова в унисон, но уже тише, вторили компаньоны.
Ознакомительная экскурсия их заботила мало. Саймона, например, куда больше смущала многолюдность. Как можно тайком шнырять и что-то вынюхивать, если они у всех на виду?
Крейг на это мог ответить лишь – предельно осторожно. Ему лично посторонние нисколько не мешали осматриваться, изучая резьбу на стенах и роспись на потолке. Остальные же послушно семенили за ним, чувствуя свою полную несостоятельность.
В данной ситуации именно Дилан являлся интеллектуальным центром их операции. И только он один мог пролить свет на найденную подсказку.
– А вот и он, – Крейг остановился возле одной из ниш, в которых покоились дышащие мощью статуи выше человеческого роста. – Иоанн Креститель.
«
Оглядевшись, Дилан бросил быстрое спутникам: «
–
–