Настал день похорон. На отпевание собралось множество людей, облаченных во все черное. Даже лошади, которые везли траурный катафалк, были украшены черными перьями, а свежая могила на северном кладбище Лондона утопала в море цветов и погребальных венков. София держалась с необыкновенным мужеством. Даже во время похорон, опустив прощальный букетик фиалок в гроб покойного, она полностью владела собой, лишь слегка опираясь на руку Айрин. Она не рыдала на публику, а те немногие слезы, которые не могла одержать, скрывала черная вуаль. Ей не давала покоя его неожиданная смерть. Никто не знал, почему он в этот день так спешно ушел с работы и куда направлялся. По общему мнению, Эдмунд, по-видимому, торопился на деловую встречу, о которой забыл, а потом неожиданно вспомнил. София прожила с ним нелегкие годы, хорошо изучив его сложный характер, и точно знала, что была ему очень нужна. Он нуждался в ее совете и поддержке. Не считая их различного отношения к Айрин после злосчастной истории с Дереком, они в последнее время хорошо понимали друг друга и жили в полном согласии. Даже роман с Грегори не нарушил этой гармонии. В последний раз София столкнулась с Барнеттом на благотворительном собрании в доме Эйлин Хардинг. Это была короткая, но очень волнующая встреча. Грегори был учтив и галантен, она держалась скромно и мило, стараясь скрыть свои чувства, и быстро отошла в сторону, чтобы их не видели вместе. София знала, что в этом доме обязательно найдутся особы, испытывающие к ней повышенный интерес, и прежде всего сама Эйлин Хардинг. Это она пригласила Грегори Барнетта в свой дом, а такие хозяйки, как Эйлин, совершенно не терпят, когда их гостя оккупируют другие женщины, особенно после того, как он пожертвовал на благотворительные цели кольцо с крупным бриллиантом. Не желая давать пищу для сплетен, София старалась оградить Эдмунда от всяческих слухов. Она опасалась, что мстительная и завистливая Эйлин в любой момент может обронить ядовитое замечание в ее адрес, тем более что Грегори всегда недолюбливал эту женщину.
София сама не ожидала, что будет так глубоко переживать безвременную и трагическую смерть своего мужа. Она искренне горевала о нем. Единственным ее утешением было то, что он не узнал об истории с Грегори. Этого она боялась больше всего на свете.
Присутствовавшие на похоронах гости разошлись. Когда Мария с дедом были в другом конце дома, Айрин с Софией вошли в бывший кабинет Эдмунда, где адвокат зачитывал его завещание. Оно было сделано накануне женитьбы на Софии, и с тех пор в нем ничего не изменилось. Все состояние он завещал жене, за исключением денежной суммы, выделенной на приданое Айрин. Кольцо первой жены дочь должна была получить в день своей свадьбы. В завещании также оговаривалось, что в случае его смерти магазин на Олд-Бонд-стрит должен быть продан и закрыт. Софию очень огорчило это распоряжение покойного мужа. При его жизни они никогда не говорили на эту тему, но она надеялась, что Айрин займет место Эдмунда и, переоборудовав магазин по своему вкусу, будет по-новому управлять им.
Проводив адвоката, София вернулась в кабинет. Айрин стояла у окна, глядя в сад.
— Моя дорогая, — с сочувствием произнесла София, — я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Ты, должно быть, очень расстроена, что магазин придется продать?
Айрин медленно повернулась, сохраняя самообладание.
— Ничуть. Я всегда знала, что отец не передаст магазин в мои руки. Он хотел только одного — чтобы я удачно вышла замуж, поэтому оставил мне большое приданое. Больше всего я расстроена тем, что могу получить мамино кольцо только в день моей свадьбы, а я не собираюсь замуж.
В глубине души София надеялась, что Айрин все же выйдет замуж, но сейчас было не самое подходящее время обсуждать эту тему.
— Что ты собираешься делать? Может быть, вернешься в Школу Эшби и продолжишь учебу? — спросила она.
Айрин покачала головой:
— Там больше нет свободных мест. Все занято. Меня и так приняли туда в порядке исключения. Сейчас я не могу на это рассчитывать. Кроме того, мистер Эшби давно собирался перевести школу в другое место, далеко от Лондона, в деревню под Костуолдсом. Нет, мне надо держаться поближе к ювелирным кругам Лондона.
— Ты по-прежнему хочешь посвятить себя дизайну, создавать украшения по своим эскизам и продавать их?
— Да это моя цель. У меня есть кое-какие сбережения. В последнее время отец давал мне довольно много денег на одежду, но я окончательно все решу после поездки в Париж. У отца остались два неисполненных заказа. Одну коллекцию камней он должен был передать самому Фаберже, который на днях устраивает в Париже свою персональную выставку. Ты, кажется, с ним знакома?
София кивнула, хотя ее мысли заняты были совсем другим.
— Да, я даже с твоим отцом познакомилась на музыкальном вечере, который устраивал Фаберже, — ответила она с отсутствующим видом, схватившись за стул, у которого стояла. — Мне надо сказать тебе кое-что важное. Айрин. Очень важное. Ты заговорила о Париже, и мне пришла в голову одна мысль.
— Да? — спросила Айрин, пристально глядя на нее.
