— Да, с большой радостью, — воскликнула она. Глаза ее блестели от счастья.
— Хорошо. Все подробности относительно оклада и прочих условий вы узнаете у брата моего партнера, мистера Боу, который покидает московский филиал и станет моим представителем в Лондоне. Он будет вести торги в отеле «Кернер». Вы будете иногда выполнять его поручения.
— Мне предстоит работать только с ним?
— Вы также будете иметь дело с мистером Барнеттом. Он займет место, которое я вначале хотел предложить вашему покойному отцу. Мне очень важно иметь под рукой человека, способного давать умные советы и знающего условия лондонского ювелирного рынка. Возглавит мое лондонское отделение другой человек, а английский партнер останется моим консультантом в Лондоне.
— Вы сказали, что его зовут мистер Барнетт? — спросила Айрин, напрягая память.
— Да, Грегори Барнетт. Вы его, наверное, знаете? Он был знаком с вашим отцом и имел с ним дела.
Айрин забеспокоилась:
— Кажется, он торговец бриллиантами? Что он знает об изделиях Фаберже и как может продавать их?
— Его задача — контролировать, а не продавать. Вы его знаете?
— Да, я познакомилась с ним несколько лет назад, — спокойно ответила Айрин.
— Это хорошо. Значит, мне не придется представлять мистеру Барнетту неизвестного ему человека в качестве личного ассистента. Кстати, он сейчас в Париже и будет здесь ровно в четыре часа, — сообщил Фаберже и, вынув золотые карманные часы, посмотрел на них. — До его прихода осталось девять минут. Могу я предложить вам чаю?
Вскоре появился официант. На роскошном гравированном серебряном подносе стояли серебряный чайник, чашки и сахарница из севрского фарфора, блюдо с пирожными с кремом и экзотическими фруктами. В этом отеле умели обслуживать почетных гостей. Не успела Айрин налить чашку чаю, как появился Грегори. Фаберже тепло приветствовал его, хотя по интонации беседы она поняла, что между ними были некоторые разногласия. Айрин уже наливала третью чашку и краешком глаза наблюдала за ними.
— Я назначил вам личного помощника, мсье Барнетт, — объявил наконец Фаберже. — Вы знали ее покойного отца. Позвольте представить вам мадемуазель Линдсей.
Поставив чайник, Айрин посмотрела на Барнетта, которого когда-то видела в своем доме на Милтон-сквер. Это было после званого ужина, который устраивали отец и София по случаю ее возвращения из Швейцарии. Тогда еще не стоял вопрос об учебе в Школе Эшби. Айрин вспомнила, как он искоса с интересом посмотрел на нее, и этот взгляд словно отпечатался в ее душе. Сейчас у него было совершенно другое выражение: он смотрел на нее с некоторой опаской и даже враждебностью.
— Если не ошибаюсь, мы виделись три года назад, мадемуазель Линдсей? — спросил он довольно резко, переходя на французский. — Как поживаете?
— Очень хорошо, — сухо ответила Айрин. — Кажется, вы удивлены моим назначением? Вы что-то имеете против женщин, занимающихся бизнесом?
Грегори почувствовал, что выдал себя. Он действительно не дождался в личном помощнике, тем более в таком. Он не хотел, чтобы эта девушка участвовала в его делах. Если бы на ее месте была другая женщина, он бы просто отказался от ее услуг, и Фаберже согласился бы с ним, но Грегори вспомнил, что тогда он пообещал ей оказать поддержку, если это будет необходимо. Поэтому он не мог лишить ее шанса, который выпадает только раз в жизни: работать у придворного ювелира русского царя. Для самого Грегори предложение Фаберже не имело такого решающего значения, как для Айрин. Фамилия Барнеттов давно была известна в ювелирных кругах. В свое время отец Грегори поставлял Дому Фаберже редчайшие розовые бриллианты, и с тех пор великий ювелир предпочитал Барнетта остальным поставщикам. Организовать лондонские торги Фаберже для Грегори не означало ничего необыкновенного в его карьере, не добавляло ему славы. Что касается Айрин, то это сотрудничество открывало ей двери в самые эксклюзивные ювелирные круги, создавая ей имя и обеспечивая работой до конца дней. Он понимал, что оказался заложником собственного обещания, и это омрачало его настроение. Поборов себя, Грегори попытался смягчить тон:
— В бизнесе есть место всем, в том числе и женщинам, если они не уступают мужчинам в уме, настойчивости и терпении.
Внешне Айрин старалась не показать обиды. Ставка была слишком высока, и надо было держать себя в руках.
— Надеюсь не разочаровать вас, — холодно произнесла она. — Налить вам чаю, мсье Барнетт? — спросила она, слегка улыбнувшись.
