- Звучит вроде разумно. Но вы понимаете, что авторитет российского музея ваша музея если не повалит, то наверняка изрядно расшатает? Чтобы восстановить доверие и компенсировать потери вы просто обязаны отстегивать сне двадцать процентов вообще со всей прибыли. Как минимум. Если всерьез хотите сотрудничать.
Макаров надолго замолчал - хороший признак. Трубку же не бросил. Значит, Эдик верно чувствует положение вещей. Он же верит людям. Наконец, Макаров вздохнул:
- Нет, не пойдет. Меня просто…- Он замолчал уже ненадолго. Еще раз вздохнул. - Даже за пятнадцать процентов, если я соглашусь, меня…наверняка в больницу на неделю закатают. С тяжкими телесными…а уж за двадцать…Давайте откровенно - мы предварительно обсуждали вопрос…в узком кругу. Не буду темнить, раз вы так настроены, потолок - это десять процентов. Но со всех прибылей, хоть бухгалтера вашего присылайте. Но от вас тоже - полное сотрудничество и прикрытие.
- Ишь, чего захотели! - возмутился Эдик. - Да вы наглец, батенька. Двадцать - это я из великодушия сказал. На свободу, знаете, хочется. Я даже не видел ваших копий. Может они и впрямь выглядят, как копии? Вы понимаете, как я рискую? Я могу вообще потерять свои доходы, если свяжусь с вами. Бренд, торговая марка Российского музея стоит больше всех ваших доходов. Пожалуй, мне придется подумать о том, чтобы избавится от прокурора своими средствами. Дешевле встанет.
- Копии, конечно…того…- пробормотал Макаров, - ну, явные копии…У нас же нет мастеров вашего класса и ваших технологий. Пузырев ни в какую не шел на сотрудничество. Если вы…согласны поделиться технологиями…ну…поднатаскать наших мастеров мы повысим качество…
- Присылайте в мой центр хоть бригаду - научим и поделимся. Иван Иваныч вел другую политику. Я же стою за объединение культуры. Под началом Российского музея. Ваши доходы настолько возрастут, что двадцать процентов покажутся вам смешными…
- Тогда мы согласны, - торопливо вставил Макаров. - Само собой.
Эдик его понимал. Предложение поделиться технологиями ошарашило Макарова. Он сломался как от нокаута, как сломались монголы, которые тащились следом за упрямыми россами.
- Тогда двадцать процентов ваши.
- И запасники Эрмитажа за двадцать? - насмешливо спросил Эдик.
- Нет, что вы! Пополам, а? Выбирайте. Что сочтете нужным.
- Это в будущем, - отрезал Эдик. - Когда научитесь рисовать, будем делить доходы от реставрации хоть и поровну. А пока только двадцать процентов. Вам. И я выбираю, что надо.
- Хорошо, согласен, - сказал Макаров, изобразив некоторое раздумье. Впрочем оно было таким коротким, что Эдик решил нажать еще.
- Я рад. что мы оба нашли, наконец, общий язык…- сухо сказал он, - в вопросе прогресса российской культуры…которая у вас, увы, не на высоте оказалась. Ну ладно, со мной "косяк" вы упороли не такой большой, мы договорились. А вот с Пузыревым? Вы бы ей хоть пенсию назначили. Это ваш, ваш "косяк".
Очень, очень долгое молчание Макарова сказало Эдику все. Да, как слабо он еще верит людям, оказывается. Хуторковский был прав. Макаров наконец откашлялся и неуверенно сказал:
- ну…мы вообще-то…говорили…как бы…в общем, мы хотели собрать…э-э…какую-то сумму. Помочь вдове. Такое горе. Вдове нашего коллеги, так сказать.
- Хорошо, пусть будет сумма. За "косяки" надо платить. Хоть полтинник отстегните.
- Полтинник - это пятьдесят тысяч?! - Макаров поперхнулся.
- О, Господи, с кем я связался…- пробормотал Эдик. - Нет, это не пятьдесят тысяч.
- Неужели…пять лимонов?! - простонал Макаров. - Но это…чересчур много…Вдова не лопнет?
- Не лопнет. И не подавится. И ладно, пусть будет пять лимонов. Долларов, надеюсь. Косяк, кстати тоже…не маленький. Неудивительно, что Европа не желает иметь с вами дело.
- Если вы настаиваете, мы…э-э…поможем вдове. Но не сразу же. Откуда у нас такие деньги. Попозже, обещаю. Но вы…вы поймите и нас, Эдуард Максимович. Мы же тоже хотим, чтобы по культурному, и мы пытались договориться…но извините…так наезжать намертво, как Пузырев…а что бы вы сделали на нашем месте?
- Я не тот человек, который мог бы оказаться на вашем месте. Я бы все равно попытался договориться. Но…я вас могу понять. Я больше вашего имел дело с Иван Иванычем. Тут он был не прав. Вы все-таки Эрмитаж.
- Вот именно! - обрадовался эрмитажник. - Если б даже бумеранги проехали мимо…ну, вы ж понимаете? Мы просто защищались.
- Только это вас и может извинить…отчасти, - сурово сказал Эдик. - Но почему должна страдать безвинная вдова?
- Она не пострадает, Эдуард Максимович. Вы правы, лучше по культурному. Да, надо, надо нам работать…э-э, над культурой…даже в мелочах.
- Вот именно…мелочей тем более не бывает. Или вы думаете, что пытки, которые применяет ваш волчара, тоже мелочи?
- Не может быть! - поразился Макаров. - Пытки? Троекуров?!
- Представьте себе, - обиженно сказал Эдик. - Такого даже от вас я не ожидал.
- Не может быть…- разволновался Макаров, - не могу поверить. Он же придурок, он пальцем никого не трогает, все только по закону…неужели он вас бил?!
