- Вы…уверены? - неуверенно спросил англичанин. - То есть, вы абсолютно в этом уверены?
- Конечно. - Заморозив американца, Эдик повернул свой ледяной взор в другую сторону. - Абсолютно уверен. Это копии. Очень хорошие, но копии. Копии потому, что оригиналы висят на стенах Российского музея. Прошу запомнить, господа, в Российском музее висят только оригиналы. А если там висят оригиналы, то у вас - копии. Где тут ошибка? Покажите мне ее.
Воцарилось долгое молчание. Яснее ответить, конечно, можно. А зачем? Они все поняли достаточно ясно. Подобные взгляды Эдик уже видел. У француза Дюбуа. Так смотрят лилипуты, поняв, что ошиблись, поняв, что перед ними - не горе ошибки, а великан. Эдик принялся рассматривать в окно лимузина лондонские пейзажи. Лондон зимой…такой же противный, как мокрая Москва глубокой осенью. Или - такой же прекрасный. Выбор эпитетов Эдика не заботил - не будь в этом городишке знаменитого аукциона, этот Лондон и ноги б его не увидел. И англичане - явно тормоза. Первый же встречный - на тебе, до сих пор тянет уточнения.
- …э-э…- англичанин явно заставлял себя говорить, -…наши эксперты…э-э, сомневаются, что…
- Гоните их в шею, - посоветовал скучно Эдик, не переставая загрязнять свой взгляд городским пейзажем.
- А вот у многих наших экспертов, - поторопился влезть американец, - мнение идентично вашему, мистер Поспелов. Это копии. Очень хорошие, ровесники шедевров, однако только копии.
- А я что твержу. - Эдик одобрительно посмотрел американцу в хитрые глазенки. - Разве мы прислали бы на торги оригиналы? Мы что, дикари? Или наглецы, каких свет не видывал? Это ж национальное достояние России.
- Да-да.- Американец от восхищения вытаращил глаза. - Честно, говоря, я в этом был уверен с самого начала, едва увидел ваши…копии. Поэтому у меня есть деловое предложение. Я готов купить заявленные вашим музеем копии Ренуара. Все, и по двойной заявленной цене. Еще до торгов. Зачем вам излишние вопросы?
- Российский музей не опасается вопросов, - возмутился Эдик. - Уверен, что участники аукциона оценят картины куда дороже.
- Если вопрос только в деньгах, я готов выслушать ваше предложение.
- Не только, - отрезал Эдик. - Нам, пожалуй, гораздо важнее реклама Российского музея.
Англичанин хотел было что-то сказать, но передумал. Ему-то как раз выгодны торги. Владельцы аукциона, устроители получают определенный процент от достигнутой суммы.
- А вы не думаете, что слишком широкая реклама…- американец чуть замялся, - может повредить…лично вам?
- Это каким же образом? - уставился на американца Эдик, забыв про лондонскую унылость.
- Некоторые тупые…ваши полицейские…- американец, не смущаясь, выдержал взгляд русского гостя, - могут подумать, что вы продали на Кристи вовсе не копии. Что с полиции взять? Зачем вам эти возможные неприятности?
- Неприятности? - Эдик усмехнулся, чтобы отразить давление американского прохиндея. - Чем больше денег я привезу, тем меньше возникнет вопросов. Даже у полицейских. Это в вашей стране родилась поговорка: "Если украдешь кошелек, сядешь в тюрьму, а если украдешь железную дорогу - в сенаторское кресло". Поэтому - аукцион, сколько бы вы не предлагали.
- Я понял. - Американец не сдержал вздоха разочарования. - Вы абсолютно правы. Пусть будет аукцион, ваших Ренуаров я куплю все равно.
- Генри, реальных торгов не будет, - успокоил его англичанин. - Это копии. Много за них никто не даст. Уверен, что всего лишь двойная цена остановит всех, кроме вас.
- Надеюсь, - буркнул американец. Вдруг он подозрительно прищурился. - А вы, Джон, никому из постоянных покупателей не говорили о возможной ошибке наших русских партнеров?
- Нет, Генри, что вы! - Голос англичанина звучал так уверенно, что американец не поверил. Эдик тоже. Чтобы у американца не оставалось иллюзий, Эдик сказал:
- Один конкурент у вас, мистер Уэстлейк, точно будет. Это Дюбуа, из Франции. Его человек наверняка уже в Лондоне. Недавно наш музей возил свою выставку-продажу в городок Дъепп, во Франции. Старые мастера и копии их картин работы учеников этих мастеров. Дюбуа закупил все копии. Оптом.
Американец подпрыгнул, англичанин заерзал.
- Не люблю французов, - сказал американец. - ух, проныры. Если не секрет, по какой цене он покупал? И кого?
- По семьсот тысяч евро в среднем за копию. Были Рембрандт, Веласкес, Гойя, а также - Моне, Дега…
Американец всхлипнул. Его затрясло. Англичанин хватался при каждом новом имени то за сердце, то за голову, как будто получал удары с левой и правой от невидимого противника. Гордость за новую Российскую культуру затопила Эдика.
- Я бы тоже…купил по семьсот. - Американец с трудом ворочал языком. Эдик решил не жалеть обоих. Добить. Пузырев все время жаловался, что английские и американские музеи на все его предложения вежливо, но посылают. Если вообще отвечают.
