- Олигарх олигарху - друг и товарищ, - уныло сказал Эдик. - Иван, ну дай стольник. Надо же. Мальчишки заели.
Пузырев нахмурился, заговорил официально - так проявлялась крайняя степень недовольства, даже обиды:
- Эдуард Максимович, возможно, вы считаете себя в праве требовать эти сто тысяч, но я считаю по-другому. Хватает вам и мальчикам вашим - с горшковской коллекции. Позвольте напомнить - я ни цента не получил с нее, хотя договаривались о равной доле.
Эдик опешил.
- При чем тут горшковская коллекция? Мне пока некогда ею заниматься. Если Танька с Иваном чего и продали, по мелочи, то и черт с этой мелочью.
- По мелочи? - На толстом лице Пузырева змеей разлеглась усмешка.
- Я б знал, если что ценное, - раздраженно сказал Эдик. - я же с реставраторами работаю, все копии идут через мои руки.
- А зачем вам теперь копии, если можно продавать оригиналы? Горшков умер месяца два назад. Вы что, не знали?
- Не знал. Это новость…
- И Татьяна Витальевна вам ничего не сказала? - у Пузырева не голос, а сплошное недоверие.
- Ничего. - Эдик задумался. - Да я занят все время. Я ее редко вижу. Здороваемся только. Поговорить некогда. Наверно, я был в командировке.
- Я не был в командировке, - с остаточной обидой сказал Пузырев, - и я подошел к Татьяне Витальевне с некоторыми вопросами. Во-первых, коллекция завещана музею. Во-вторых, наша договоренность о половинной доле. В-третьих, вопрос продажи - кто будет этим конкретно заниматься. И ваша рыжая заявила в ответ, чтоб я катился. Я так понял, что это с вашей подачи.
- Танька? Послала? - Эдик не мог прийти в себя от удивления. Конечно, Таньке всегда денег не хватало. Ну ладно, Пузырев…но, выходит, она и его кинула, Эдика? Два месяца…Что ж она с коллекцией делает? Да уж не молится на нее.
- Иван Иваныч, - сказал Эдик, - не стоило обижаться и таскать обиды с собой. Я полностью не в курсе. Что ж, попробую вырвать свой стольник у Таньки.
- Желаю удачи, - Пузырев, наконец, заулыбался.
- Я разберусь, - пообещал Эдик.- Подзатыльников нахватается.
Однако от подзатыльников жену подстраховал Иван. Он угрюмился позади жены, в глаза не глядел и рожу перекашивал, словно ныли все зубы. Поймать Таньку в музее этим днем у Эдика не получилось, пришлось встречаться вечером, договорившись о встрече по телефону. В скверике, по старой привычке. Танька так и сверлила черными расширенными зрачками на зеленой радужке - с рыжей гривой волос и бледно-белой кожей - зрелище для художника. Такой агрессивной Эдик ее еще не видел.
- Это моя коллекция. Моего дедушки. Понятно? - заявила Танька вместо "здрасьте". Она явно старалась сдерживаться. "Ругательными грамотами" высокие договаривающиеся стороны успели немного обменяться и по телефону.
- Тань, мы так не договаривались, - сказал Эдик. - Иван, а ты чего молчишь?
Приступ "зубной боли" заставил парня замотать головой. Он промычал:
- Пусть Танька говорит.
Вдруг Эдик увидел, что его друзья - уже чужие. А они…они давно, видимо, так его видели. Редкие встречи, на бегу, в стенах музея, создавали у Эдика видимость прежних отношений. Он же все делал, что в его силах. Пузырев платил своему водителю две штуки, из своего кармана, а его жене Татьяне, единственной среди технического персонала - те же две штуки, и не в рублях, естественно. Так договорился Эдик. Что мог, он делал. Откуда такая агрессия?
- И скажу. - Танька упрямо склонила голову. - Хватит, Эдик. Ишь, присосался к нам. Ты всегда обманывал.
- Танюха, я Эда лучше знаю, - промычал Ванька. - Ничего он не обманывал. Зря ты Нортону веришь.
- А людям надо верить, - мстительно кривя губы, отрезала Танька. Ноздри ее раздулись и побелели. - Ты нас нагрел на бабки. Сколько тебе отвалил за Георгия Нортон? Десять кусков или двадцать? А за "Пятницу"? Чего молчишь?
- Спроси у Нортона, - довольно спокойно посоветовал Эдик. Ясно, что Танька не хочет ему верить. Так ей кажется выгоднее. Откуда эта жадность?
- А чего спрашивать - у него на роже все написано.
- Что написано?
- Что вы меня за дуру считаете. Иван, ты чего молчишь?
- Ты не права. Нельзя так…- пробубнил Иван.
- А дедушку моего больного грабить можно было?
- Ладно, давай короче. - Эдик посмотрел на часы. - Мы больше не друзья и не партнеры. Так?
- Коллекция моя, понятно?
- Ну, твоя. Я понял. Коллекция твоя. Что-нибудь еще?
Танька немного растерялась, не нашлась, что сразу ответить.
- Значит, ничего. - Эдику стало скучно. Немного обидно. Почему-то обида была на Пузырева. - Давайте останемся друзьями.
- Непременно, ага. Если денежки вернешь, которые украл.
- Верну, как только уточню у Нортона - сколько мы там наворовали у тебя, - насмешливо обещал Эдик. Он обратил внимание на то, что Танька стоит набок, словно собирается упасть…и упала бы, не упирайся спиной на грудь Ивана. Отступи тот на шаг, так и шлепнулась бы.
- Давай, давай, уточняй. - Танька, усмехаясь, змеей извернулась и повисла на муже. - Не мешай нам травку мять. Идем, Иван?
Тот почему-то обозлился, встряхнул жену, мотнул шеей, повернулся - и пошел к выходу, потащив за собой и ее…
