- Что такое, Эдуард Максимович? - заволновался человечек. - Ах, это… Совсем недавняя договоренность Иван Иваныча с музеем Австралии. Они утверждают, что устная договоренность достигнута. Я записал с их слов. Что-нибудь не так?
Эдик очумело пялился в текст. На кой черт сдалось это Пузыреву?! Конечно, дело выгодное, обмен выставками…но что можно подделать у аборигенов? Бумеранги? Чучела кенгуру? Бусы? Смешно.
- А что за копию просят австралийцы? Тут неразборчиво, - хмуро спросил Эдик, надеясь, что это какой-нибудь второстепенный художник.
- Сейчас…- чиновник привстал на цыпочки, - ах, да! Копию Леонардо да Винчи…
Эдик чуть не плюнул от досады. Где их напасешься, Леонардов? Их всего три штуки имелось в распоряжении Российского музея. До отъезда Эдика, по крайней мере. И все уже обещаны кому-то.
- Этого договора я подтвердить не могу, - твердо сказал Эдик. - Я полностью не в курсе.
Человечек заволновался. Казалось, вот-вот заплачет.
- Эдуард Максимович! Это же уникальный шанс! Уникальный! Коллекции Сиднейского Королевского музея еще никогда не было в России. Причем они согласны нести все расходы по авиаперевозкам туда и обратно, и даже наши, внутри страны!
Еще бы они не оплачивали, Эдик скривился. За Леонардо они столько выручат, что…впрочем, за "копию" да Винчи Пузырев что-то с них собирался содрать, это ясно,…сколько они обещали? Впрочем, об этом потом. Главное - где взять Леонардо? Может, Пузырь расколол-таки Эрмитаж на парочку?
- И почему в плане тура Эрмитаж первым номером? - хмуро спросил Эдик. - Они же фонды со страшной силой жмут. И чтоб Иван им подарки делал?
- Эдуард Максимович! - Из толпы, обступившей на некотором расстоянии собеседников, вылез мужчина с помятым, мешки под глазами, лицом. - Я бы хотел, кстати, поговорить с вами на эту тему. Я - представитель Эрмитажа…
- Неужели решились отдать на реставрацию Леонардо? - насмешливо спросил Эдик. - Или даже просто так?
- Одного, кстати, действительно обещали Иван Иванычу…- начал было выступивший, но чиновник замахал рукой:
- Не мешайте работать, господин Макаров! Успеете. Отойдите, живо. Эдуард Максимович, этот контракт с Австралией необходимо заключить. Ради российской культуры. - Он понизил голос. - Это личная просьба министра…прошу вас…мы готовы помочь…даже финансами в этом вопросе…
- Тогда, в принципе, я не возражаю, - сказал Эдик, удивляясь про себя уступчивостью эрмитажника. Странно. Неужели Пузыреву удалось сломать этих волков? Но тут же спохватился: - Но…какое я имею право обнадеживать людей? Я вообще не понимаю - какие у меня для этого полномочия?
- Как?! Разве вам не сообщили? - поразился чиновник. - Вы же назначены на место Иван Иваныча. Уже три дня вы - директор Российского музея. Приказ министра подписан. А кого еще назначать?!
У Эдика вдруг дрогнули колени. Он посмотрел на окружающую толпу и ощутил себя беззащитным. Слабым. Только в этот миг он понял, как же мало ценил Пузырева. Это он, словно скала, защищал Эдика от напора этого безжалостного мира и принимал на себя все его удары. Он бился с ним один. Он пал. Теперь драться с этими людоедами придется Эдику. Нет, он не выдержит. Он слишком верит людям, чтобы драться с ними. Разум принялся искать причины для отказа, но взгляд на свою прокушенную гадюкой, еще опухлую руку, сжимавшую "Паркер", вызвал прилив уверенности в себе. Это судьба. Все предопределено. Не это ли видел Господь, когда дал ему Знак Прокушенной Руки в грузовике. Она подхватит меч, упавший из руки Пузырева. Уже подхватила, вот он, зажат в руке…
- Мне надо подумать… Такой пост…я не справлюсь…- его вялые возражения чиновник затаптывал, как падающие в сухую траву искры.
- Даже не думайте, Эдуард Максимович! Нас попросту не поймут…в какое положение вы ставите министра? - Он шипел словами как из брандспойта.
- Я…мы…мы с Пузыревым…- бормотал Эдик уже скорее по инерции, понимая, что рубить нужно уже сейчас - иначе зачем было подхватывать меч "Паркера"? - У нас…то есть, у Иван Иваныча имелись планы насчет Третьяковки. Я планировал…
- Я в курсе, - зашипел человечек, - но вы же не сможете возглавлять еще и Третьяковку. Но мы обещаем склонить ее руководство к самому полному сотрудничеству с вашим музеем.
Как не старался он понизить голос, кому надо, услышал, и из толпы выделился на этот раз уже знакомый Эдику директор Третьяковки, тучный, интеллигентный даже на вид старикан.
- Позвольте, Леонид Николаевич! - густым басом сказал он возмущенно. - Я надеялся, что вопрос о сотрудничестве снят!
- Позже обсудим, позже! - Леонид Николаевич умел, когда надо, повышать голос. - Оставьте свои надежды. Решать в данном случае будет министерство.
- Что - решать? - Старикан не сдавался. Из старых "совков", он все еще жил старой ахинеей.
- Вопрос о ваших фондах, - Эдик тоже повысил голос. - Мой Центр должен их осмотреть и отреставрировать. Как договаривались с Пузыревым.
- Я впервые слышу…- у старикана от такой наглости выпучились глаза и заклинила говорилка, этим и воспользовался министерский чин, замахав на того руками, как мельница:
- Позже, позже, не мешайте работать!
