Однако, несмотря на возражения этих историков, гипотеза эта пришлась по душе некоторым российским патриотам, в числе которых был и Эдик, естественно. Не как там всякие националисты, а сам по себе, в силу доверчивости. Если Андрюха говорит, что предками Эдика были россы и арийцы, то ему видней. Людям надо верить. Эдик как-то даже подошел к зеркалу, из любопытства, чтобы глянуть на себя под новым углом — арийским. Или русским. Арийско-русским, короче, и поискать примесь, быть может, от монголов… и ему показалось… да нет! Он ясно увидел, что подрос минимум на пять сантиметров, нет! На восемь! Грудь расправилась, плечи развернулись… неудивительно — ведь его предки пришли на эту прекрасную северную землю свободными. Его мудрые и могучие предки, покорители диких монголов, выстроили эту дикую студеную землю в могучее государство, которое никогда не было завоевано, всегда оставалось свободным. Еще бы он не вырос на восемь сантиметров! Эдику стало почти до слез жаль своих сограждан, которые все еще верили официальной исторической лжи, а не Андрюхе Ростовцеву. Неудивительно, что большинство россиян ходят согнувшись, никогда не улыбаются незнакомцам, хмурые, робкие и — не наглые, как он, свободный Эдик. Неудивительно, что они такие бедные, ведь предков этих бедолаг — и они верят в это! — восемьсот лет били, насиловали и нещадно ездили все, кому не лень, от каких-то паршивых монголов до собственных правителей! Они верят, что их предки были рабами. И чувствуют себя рабами. Неудивительно, что ходят согнувшись, что вымирают — миллион в год — настолько сокращается население России. Такова цена лжи и неверия людям. Андрей сделал великое открытие!
Коля и Витя, увидев, что папа непривычно долго стоит перед зеркалом, забеспокоились, прибежали и стали рядом.
— Что, разве не похож? — обиженно спросил Коля. — Еще как похож!
— Спину выпрями. Грудь вперед. Вот теперь оба похожи. Просто копии. Как монголы, — сказал Эдик.
— Мы разве монголы? — удивился Витя.
— Нет, мы арийцы, — сказал Эдик. — Но это устарелое название. Теперь нас называют русскими.
— Ага. Так мы русские! — обрадовался Коля.
— Только по названию. Но вы должны помнить, что в душе ты арий, то есть тот, кто сгибает жизнь в дугу, вскакивает на нее верхом и гонит, куда ему надо. Если ты забудешь про свое арийство, то потащишься за жизнью как пленник на аркане.
Полковник Онищенко на археологические новости отреагировал раздраженно, однако вяло — вроде угроза его планам, однако пока смутная… да и угроза ли?
— Эдик, неуч, ты чего там понаписал на иконах? — укорял он своего сотрудника, на что Эдик вначале пытался оправдаться отделом «К» — мол, это его работа, наверняка — ведь ничего, кроме подписи «Кирилл» и других служебных слов Эдик не пририсовывал. Но пенял на этот мифический отдел Эдик весьма неуверенно — тот попросту не успел бы подсуетиться с подсовыванием новых артефактов в процессе раскопок. Тем более, что Онищенко продолжал уверять, что их докладная записка отвергнута, отдела «К» не существует. Тогда оставалось одно объяснение появлению лишних надписей. Эдик сказал, что Андрей из тех людей, которым можно дать любой набор деталей — он все равно соберет пулемет. Или самогонный аппарат. Он сам и накарябал недостающие ему надписи. Еще поскромничал. Написал Х. Ч. вместо Хан Чингиз, как это сделал бы сам Эдик, приди ему такое в голову. Да и прав Андрей. Обидно ему стало, что надписи безвозвратно утеряны временем, вот он и восстановил. Они же просились. Надо же верить людям. Или товарищу полковнику больше нравится иметь у себя в предках свору рабов, которых били и грабили все, кому не лень?
Полковник нехотя согласился, что он в душе тоже арий, и его предки приехали осваивать и строить Русь на монгольских крепких шеях, и претензии тут же высохли.
Интересно отреагировал Пузырев на открытие Ростовцева.
— А я то, дурак, хотел стать евреем, — поделился он с Эдиком. — Сам-то я русский, но отчего-то все мечталось сдернуть в Израиль. Я ошибался. Я же росс. Мне здесь хорошо. Это же, оказывается, моя родная страна.
