Но Платонов был следователь въедливый, терпеливый. Вцепится – не оторвешь.
«
Да и где ж тебя, Федя, понять, если ты всю дорогу водкой подкреплялся. Поди ни слова выговорить толком не мог. А то и совсем язык родной позабыл.
– Все понял? – спросил Андрей, когда Платонов дочитал выписки и положил листы на стол.
– А как же! Еще как! «Стена упала. Стена встала. Водку на плечо. И в Париж, прямо в фуфайке».
– Зря зубоскалишь, – усмехнулся Андрей. – Смотри, – он стал рисовать на листе какое-то техническое устройство. – В церкви четыре колонны. Вот эта – полая, с секретом. Один из облицовочных камней закреплен на оси, может вокруг нее вращаться. Причем ось расположена ниже центра тяжести. Фиксируется камень наверху вот этим кольцом. Повернул его – камень освобождается и ложится на пол. Можно заходить. Внутри, я так предполагаю, тоже цепь, перекинутая через блок. Вошел, потянул за цепь – камень встал на место. Просто, как все гениальное.
– Стена упала, стена встала, – подхватил Платонов.
– Какой ты умный, – иронически протянул Андрей. – А вот Федор чуть глупее. Секрета этого не знал, плиту не придержал, она на пол ахнулась – кольцо сломалось, механизм повредился.
– Значит, на место он плиту поставил, но теперь ее со стороны входа, из церкви, не открыть. А вот изнутри…
– Вот-вот! В том и беда. Если лихой человек найдет подземный ход, то темной ночью проникнет в церковь, вынесет из нее все самое ценное – ищи его тогда хоть до пенсии.
– Думаешь, есть такой человек? – прямо спросил Платонов. – Подозреваешь?
– Подозреваю. А сделать ничего не могу.
– Потряси его как следует. С пристрастием.
– И что? Что я ему могу предъявить? Преступный умысел? А доказательства? Он посмеется надо мной и в прокуратуру заявит. А ты на меня уголовное дело заведешь.
– Наблюдаешь за ним?
– Наблюдаю. Но дело сложнее. Он, мне кажется, на это хищение пацанов наших нацеливает, а сам до конца в сторонке останется.
– С чего ты взял?
– Ребята стали в церковь захаживать. По кладбищу ночами рыщут. И, кстати, – Ратников кивнул на кассеты, – есть сведения, что к деду Федору плавали, на разведку.
– Это серьезно. Пацаны ведь из-за этого негодяя срок могут отхватить. И немалый. Жаль. Ты ведь только-только контакт с ними наладил.
Андрей вздохнул с обидой.
– У них сейчас другие контакты.
– Постой, а может, это все фантазии? От чрезмерной твоей бдительности?
– Это тоже фантазии? – и Андрей положил перед следователем листок из школьной тетради со схемой церкви.
Платонов присвистнул.
– Отдать на экспертизу?
– А я и без экспертизы эту руку знаю. Не знаю только, как этот листок ко мне попал?
– Подбросили…
– Подбросили. – Андрей встал. – Поеду, поздно уже. А ночь сегодня будет трудная.
Но в село участковый поехал не сразу, завернул по дороге в музей, к обаятельному директору.
Староверцев уже собирался уходить. Он церемонно поздоровался и заметил:
– Меня начинают тревожить ваши визиты, Андрей Сергеевич.
– Я позже все вам расскажу, – пообещал Ратников. –
И, надеюсь, вы узнаете очень много интересного. И я отвечу вам на все ваши вопросы. У вас их будет много. А сейчас…
– Да, да, – засуетился Староверцев. – Я отчасти выполнил вашу просьбу. – Он переворошил бумаги на столе, нашел нужную. – Просмотрел все наши архивы, чтобы найти хоть что-то, относящееся к данному вопросу. Сведения очень скудные. Но интересные. Вот отрывок из семейной переписки Шуваловых. К сожалению, ни автора письма, ни адресата установить не удалось – письмо без начала и без конца, – но это значения в данном случае не имеет. Важен факт…
«Как бы его вежливо остановить, – думал Андрей, – он так до ночи не доберется до сути».
