А Эвелин радовалась. Ей было интересно узнавать Флорению. Они долго летели через горы и долины. Ветер развевал ее отросшие волосы, очки защищали глаза от мошек. Иногда до нее долетал грохот горных речушек, перекатывающихся по каменистым руслам. Птицы, заметив их большую компанию, облетали стороной. Горы и ущелья сменились оврагами и холмами, наконец, внизу появилась безбрежная болотистая равнина, состоявшая из островков и озер, словно пятнистая шкура лесной кошки. Боримир Лазаревич махнул рукой на один из крупных островов и начал снижение. Все последовали за ним. В середине острова, среди мохнатых елей, Эвелин заметила прогалину. Они опустились на широкую поляну с костровищем из камня и треногой для котелка. По краям расположились рубленые из бревен столы с лавками-бревнами. Чуть в стороне под раскидистой елью спряталась бревенчатая избушка с резным крыльцом и маленьким квадратным окошком сбоку.
«Интересно, а курьи ножки у нее есть?» – подумала Эвелин, вдыхая терпкий запах луговой травы.
Боримир Лазаревич, будто услышал ее мысли, тихо проворчал:
– В каждой избушке свои погремушки, – и уже громче скомандовал:
– Отдых двадцать минут, располагайтесь, и можете перекусить. – Обвел он рукой поляну.
Веревочка с узелками растаяла. Дети разбрелись по лугу. Эвелин с Иваном сели рядом с Боримиром Лазаревичем. Тут же примостились Надежда и Томила. Михась ушел за другой стол. Ученики стали доставать продукты. Вдруг над избушкой раздалось громкое «Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!»
– Проснулась, наконец-то, – усмехнулся Боримир Лазаревич. – Ну, сейчас начнется.
И началось.
Скрипнула дверь, и на крыльцо выскочила сухонькая старушка в темно синем платье и в белом фартучке. Из-под белой косынки виднелись седые волосы. В руках она держала огромный пузатый самовар. Старушка подняла голову, кого-то разыскивая глазами среди еловых веток, белая косынка соскользнула с головы, нос с горбинкой дернулся. Бабка опустила голову, плюнула вбок, пробурчала что-то себе под нос, спустилась с крыльца, засеменила к Боримиру Лазаревичу и поставила перед ним самовар.
– Здравствуйте, гости дорогие! – нараспев проговорила старушка. – Приветствую вас в наших краях, на моем Меркурии. Угощайтесь, чем Флора богата.
– И вам не хворать, Фиона Яговна, – привстал с лавки Боримир Лазаревич, – от угощения не откажемся. – Многозначительно посмотрел он на самовар.
– А чего ж вас не угостить? – Щелкнула она пальцем по хищнице- росянке, высунувшейся из-под стола и раскрывшей пасть. – Вы люди культурные, траву не мнете, цветов не рвете, мусор не разбрасываете, где попало.
Старушка кивнула, и на столе появилось большое деревянное блюдо с пирожками. По поляне распространился соблазнительный запах выпечки. Из самовара поплыл пар, рядом появился расписной заварник, а перед каждым гостем чашка с блюдцем. Боримир Лазаревич кивнул всем, разрешил есть бабкино угощение. Старушка присела рядом с учителем.
– На суматошное место детей везешь? – спросила она Боримира.
– Да, Фиона Яговна, на Лысую гору. – Боримир Лазаревич сделал глоток из чашки.
– Понятно. Хорошее дело просвещение.
Пока ребята ели и пили, Фиона пристально рассматривала детей.
– А ты из Лютиковых? – спросила она Томилу. – Столичная штучка.
Та кивнула, прожевывая пирожок.
– А ты из Клеверов? – посмотрела старушка на Эвелин. – Уж больно похожа на подруг моих, дочек Витольда.
– А ты, наверное, дочка Вольги Календулы? – обратилась она к Надежде. – Такой огонь в волосах только в ее роду.
Надежда покраснела.
– А ты чьих кровей будешь? – Повела Фиона Яговна аккуратным носом с горбинкой в сторону Ивана. – Что-то знакомое слышу, но и чужого намешано.
Иван подавился пирожком, закашлялся. Эвелин легко стукнула его по спине.
– Расскажи, как ты тут поживаешь? Что новенького слышно? – отвлек Боримир Лазаревич старушку от разглядывания детей.
– Как поживаю, говоришь? Что новенького слышно? – оживилась старушка. – Вот ведь как бывает, Боримир, один недослышит, другой додумает. Были у меня личные гуси-лебеди, кормильцы мои. Оболгали нас. Наговорили, что детей малых они крадут по моим наущениям. Вот. А было-то все наоборот! Бизнес я хотела наладить, гусиное такси. Путешественник меня тут один научил. Только кто меня старую услышит? В результате получился пшик. Ни гусей, ни дохода. Сбежали они от меня, улетели. Вот. – Она снова щелкнула по росянке пальцем. – Вот же настырная какая.
Росянка спряталась под стол.
– Не переживай Фиона Яговна, вернутся к тебе твои гуси-лебеди, – успокоила старушку Азалия Мстиславовна, – куда они без хозяйки настоящей? Поблукают и вернутся.
– Ну, спасибо, милая, умеешь успокоить старую, – заулыбалась Фиона.
Эвелин заметила, как у нее заблестели белоснежные зубы. «Вот это бабуля! – удивилась она. – Хоть и моя бабушка ничем не хуже, и выглядит хорошо, и йогой занимается!»
Блюдо опустело. Дети поблагодарили старушку за угощение. Боримир встал из-за стола и кинул на блюдо три монеты.
– Вот умеешь бабку порадовать, – улыбка у Фионы Яговны стала еще шире. Она смахнула монеты в карман фартука. Вмиг со столов исчезла посуда.
