— Разве ты не предупреждал всех держаться от меня подальше? — Спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза, ожидая, что он опровергнет мои слова, доказывая, что Лана не права, но Кэш не утруждает себя опровержением слухов.
— Черт возьми, да, я сделал это, — рычит он, одним движением разворачивая нас на диване, так что я оказываюсь под ним. Мои глаза закрываются, когда Кэш опускает голову, чтобы поцеловать мою шею, скользя губами по телу, и когда его рот горячо смыкается на моем соске, я трясусь о него. Моя спина выгибается, я кричу, когда между моих ног нарастает давление. — Никому не позволю прикасаться к тебе, — говорит он, продолжая облизывать, его голос глубокий и опасный. — Эти идеальные, сочные сиськи принадлежат мне. Я извиваюсь под ним, когда Кэш втягивает мой сосок в свой горячий рот, зарываюсь пальцами в его волосы, пока он дразнит мое тело.
— Ох… Кэш… О, Боже, — вскрикиваю я, когда он переключает свое внимание на другой сосок, и дрожь пробегает по моему телу, когда зубы нежно касаются чувствительного бутона.
Я чувствую его горячий взгляд на своем лице, когда он начинает вылизывать дорожку вниз по моему телу. Тяжело дышу к тому времени, как Кэш устраивается между моих ног, безмолвно предупреждая, прежде чем закинуть мою левую ногу себе на плечо, зарыться лицом в мою киску, у меня под веками взрывается фейерверк.
Он не дразнит, не проявляет нежность и не подталкивает меня к этому, просто ненасытный мужчина предупреждает меня о своем голоде.
У меня даже нет возможности смутиться из-за моего уязвимого положения, или из-за того, как сильно я раскрываюсь перед мужчиной, который до этого момента даже ни разу не целовал меня, а теперь прижимается носом к моей промежности, слизывая мое возбуждение.
Кэш тяжело стонет при первом же прикосновении языка к моей дрожащей плоти, этот звук вызывает прилив тепла, затопивший мою и без того мокрую киску.
— Ты вся мокрая, детка, — говорит мне бывший друг, его глаза встречаются с моими, когда он наклоняется и проводит языком между складок, полакомившись моим возбуждением. Мое дыхание становится прерывистым, как от того, что он делает со мной, так и от его взгляда. Его грозные серые глаза настолько горячие, что они угрожают засосать меня в свою темную бездну, и, видит Бог, я слаба, чтобы сопротивляться ему. — Я собираюсь жестко тебя трахнуть, залить эту горячую киску своей спермой и пометить тебя изнутри и снаружи.
Мои щеки вспыхивают от его слов, но вскоре я уже не в силах испытывать и эти эмоции, видя, как он проводит руками по моим бедрам, облизывая мою киску. Горячее скольжение его языка по моей сердцевине заставляет тело дрожать, пока в животе нарастает давление.
Я хрипло стону и дергаюсь, когда он проводит языком по моему клитору и достигает точки G. Мои бедра дергаются у его головы, я беспокойно двигаюсь, качая бедрами против его дразнящего языка и преследуя восхитительное чувство, которое нарастает с небывалой интенсивностью. Мое тело начинает дрожать от потребности в освобождении, и он, должно быть, чувствует, как я близко, когда он смыкает свои голодные губы вокруг моего клитора и слегка посасывает, этого достаточно, чтобы весь мой мир взорвался.
— Кэш, — всхлипываю я, когда удовольствие пронзает от корней волос до кончиков пальцев ног, заставляя меня дико метаться и видеть целые галактики, в то время как его неумолимый язык продолжает работать, вытягивая оргазм.
Не знаю, сколько это длится. Две минуты? Десять? Может быть, даже час, но это кажется вечностью, прежде чем мое тело медленно опустится с самой высокой точки, где я когда-либо была. Подумать только, что мой лучший друг сделал это…
Я зову его по имени, на этот раз мой голос мягкий и нуждающийся. С темными, хищными глазами он поднимается по моему телу. Я содрогаюсь от ощущения его обнаженного тела, прижатого к моему. Он, должно быть, разделся, пока я была потеряна в своем удовольствии, но я не останавливаю его, потому что восхитительный мужчина давит всем весом на меня. Это то, о чем я никогда не знала, но это мне было нужно. Твердое прикосновение его эрекции к моему бедру должно было бы напугать, но все, что я чувствую, — это возбуждение, сотрясающее грудь.
— Моя. Ты моя, Кайла, — стонет Кэш за секунду до того, как его губы касаются моих в поцелуе, от которого пальцы ног сжимаются от удовольствия. Мои губы раздвигаются в ответ, я глубоко стону, когда пробую себя на его языке. Поцелуй Кэша горячий и отчаянный, наше поверхностное дыхание горячо смешивается, пока он жадно пожирает мой рот. Пульс возбуждения начинает нарастать в моем животе, когда он проводит кончиком пальца по соску, грубо прижимая свою мозолистую ладонь к моей груди.
— Кэш, — хнычу я в поцелуе, когда чувствую, как его член упирается в мои бедра, и впервые просачивается лучик сомнения. — Не думаю… Поместится ли?
