— Сплю! — сердито ответила Елисава и накрылась одеялом с головой, надеясь, что он отстанет. Но руки Харальда принялись настойчиво оглаживать ее по спине, по плечам, по бедрам, одновременно отыскивая лазейку внутрь ее убежища. Елисава села и оттолкнула его. — Чего ты хочешь?
— Пожелать тебе хорошего сна.
— Ничего себе! Вломился, разбудил, а теперь хорошего сна желает!
— Я хотел присниться тебе.
— Приснился уже. Не слышал, как я от страха закричала?
— Не сердись. — Харальд нашел в темноте ее руку и прижал к своему лицу. Он держался слишком развязно, но Елисава не хотела шуметь, чтобы не разбудить спящих боярынь. — Я соскучился по тебе.
— Да уж! Давно не виделись!
— Давно… для меня давно. Ты теперь почти всегда рядом со мной, Эллисив, но мне этого мало, я хочу большего. — Харальд придвинулся к ней ближе, обнял, несмотря на ее попытки отстраниться, и уткнулся лицом ей в шею. — Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты была со мной, а ты все время только злишься и отталкиваешь меня.
— С тобой по-другому нельзя. Иначе ты зайдешь слишком далеко. Вот как сейчас. Да пусти же меня!
— Не могу, — шептал Харальд, обжигая дыханием ее щеку. — Не могу больше. Ты мне нужна, Эллисив. Ты же будешь моей женой. Ну почему не сейчас?
— Потому что ты сошел с ума, Харальд сын Сигурда! — зашипела Елисава, с силой отдирая от себя его руки. От его тепла, даже от запаха медовухи у нее кружилась голова, и горячее нескрываемое желание Харальда наполняло ее тревожным и отрадным волнением. — Я
— Ты не выйдешь за Магнуса! — Харальд отодвинулся, крепко взял ее за плечи и встряхнул. И княжна испугалась, впервые в полной мере ощутив его силу. Мало кто из мужчин смог бы с ним справиться, что же говорить о девушке? — Ты не выйдешь за этого сопляка, моего племянничка! Он тебя не достоин!
— Дай мне самой решать, кто меня достоин!
— Не говори глупостей! Ты споришь со мной из упрямства! Ты хочешь меня, я это вижу!
— Как ты смеешь! — Елисава покраснела от стыда и негодования. — Ты забыл, с кем говоришь! Я обещала мою руку Магнусу конунгу. А ты обещал и клялся Одином, Христом и Фрейром, что не будешь мне мешать. Или ты забыл, чем поклялся? Если ты нарушишь клятву, тебе уже никогда женщины не понадобятся! А я выйду за Магнуса, даже если ты будешь против! В твоем благословении я не нуждаюсь!
— Если ты выйдешь за Магнуса, спокойной жизни тебе все равно не дождаться! Этот сопляк захватил Норвегию, хотя я имею на нее такие же права, как он! Даже больше! Он сын Олава, а я брат, на поколение старше его, и, значит, права мои больше! Он никто, он сын рабыни! Магнус! Ни одного конунга Нордлёнда не звали Магнус! А мое имя Харальд, я наследник Харальда Прекрасноволосого, и любой тинг признает мои права!
— Особенно если ты каждому бонду подаришь по золотому кольцу!
— И подарю! У меня хватит золотых колец на всех бондов Норвегии! Магнусу негде столько взять, и ему придется поделиться властью со мной! А если он не захочет, я его убью! И ты овдовеешь! Тебе все равно придется выйти за меня, если ты, конечно, не захочешь вернуться к отцу и нянчить там детишек своих братьев.
— Так вот что ты задумал!
— А ты не догадывалась, зачем я возвращаюсь в Нордлёнд?
— Похвастаться своими подвигами, зачем же еще?
— Я совершил достаточно, чтобы доказать, что все эти сомнения в чистоте моего рода — бред и болтовня. Я — конунг из рода Харальда Прекрасноволосого, и теперь никто не посмеет в этом сомневаться. Я еду, чтобы взять мое наследство. И если ты желаешь быть настоящей королевой Норвегии, тебе лучше принять мою сторону. Если ты не хочешь быть сначала женой сына рабыни, а потом его вдовой, то тебе лучше сразу выбрать меня!
— Ты хочешь заставить меня передумать, чтобы тебе не пришлось нарушать клятву!
— А пока я ее не нарушил, ты можешь убедиться, как много дал мне Фрейр!
С этими словами Харальд с силой опрокинул ее на лежанку, прижал к тюфяку и стал целовать, стараясь добраться до губ. Однако ему это не удавалось, потому что Елисава, лишенная возможности вырваться, отворачивала лицо. Если бы Харальд действовал помягче, то мог бы кое-чего добиться, ибо княжну тянуло к нему и чем дальше, тем труднее ей было справиться со своим влечением. Но он пытался заставить ее и тем самым вызывал только гнев и упрямое желание противиться.
Елисава пробовала кричать, и, хотя его поцелуи частично заглушали крики, Завиша проснулась и толкнула Соломку.
— Ярославна, что там с тобой? — окликнула Соломка, не видя в темноте, что происходит на соседней скамье, и только смутно различая какую-то возню.
— Домовой, что ли, душит? — охнула Будениха и подошла ближе.
Протянув руку, она наткнулась на плечо Харальда и взвизгнула.
— Иди к троллям! — крикнула Елисава, ухитрившись лбом ударить его в лицо, из-за чего он вынужден был слегка отстраниться. — Уйди сейчас же! Иначе я никогда, клянусь, слова тебе не скажу, не взгляну на тебя даже, и делай что хочешь!
