Все происшедшее повергло Киев в такой ужас, что церемонию захоронения пришлось отложить. Теперь нужно было поднять пол в Десятинной церкви, вырыть там яму и опустить в нее гробы Олега и Ярополка, совершив над останками обряд окончательного полного крещения. Но сам епископ, не смея к ним приблизиться, два дня непрерывно молился, и в это время в церкви не проводились даже обычные службы.
Снова и снова Елисава по просьбе родичей и домочадцев рассказывала о колдуне, которого, кроме них с Харальдом, никто не сумел разглядеть.
— Я подозревала нечто в этом роде! — заявила княгиня Ингигерда, когда впервые услышала от дочери о ее приключении.
— Что?
— Что Харальд сам знается с колдовством! Иначе ему не удалось, бы добиться таких успехов — завоевать восемьдесят городов, влюбить в себя византийскую императрицу, раздобыть кучу сокровищ, выиграть столько битв! Он и сам знает чары, умеет наложить на врага путы, затупить оружие, увидеть то, что скрыто от других!
Елисава промолчала. Это было очевидно, но почему-то не пришло ей в голову. Пробирал холодок: значит, он еще и чародей! Однако как знать, что с ней было бы без его умений, и не размазала бы ее по стенам церкви обезумевшая толпа, зачарованная смеющимся молодым колдуном…
Князь Ярослав поначалу находился в такой же растерянности: с колдовством он сталкивался впервые и не знал, какими средствами с ним бороться. К тому же князь опасался, не сам ли Бог, не желающий прощать грехи братоубийства, таким образом, выражает свой гнев, и чуть было не отказался от намеченного и не велел увезти останки погибших родичей прочь из Киева. Но на третий день он сумел взять себя в руки и заставил других одолеть страх: наконец белгородский епископ отслужил в Десятинной церкви, и два гроба вели себя смирно. Всем киевлянам были объявлены приметы темноволосого колдуна, но если похожие люди и находились, то всегда были не те.
Так просто его не найти! — говорил Харальд. — Это сильный колдун, он умеет отводить глаза сразу целой толпе, а значит, может притвориться стариком, женщиной, ребенком или даже животным. Мы сейчас говорим о нем, а он сидит сорокой на окне и слушает!
Все разом обернулись к окну, и хотя никакой сороки на нем не было, всем стало не по себе.
— А ты, я вижу, неплохо разбираешься в колдовских делах! — стараясь придать голосу твердость, заметила Елисава. — Пристало ли это конунгу?
— Конунгу пристало все, что помогает ему оставаться конунгом! — надменно и вызывающе ответил Харальд. — Ты сама уже убедилась, Эллисив, как важно уметь больше, чем остальные, если хочешь остаться в живых. И я не пренебрегу ничем, что укрепит мою силу. Ты еще убедишься, какие преимущества это дает.
— Мало какая женщина захочет иметь в мужьях колдуна! — решительно произнесла Елисава.
— Мало какая женщина имеет выбор, если сильный человек хочет взять ее в жены. Оставь эти мысли, Эллисив. Без моей помощи вам не справиться с колдуном, и весь Киев не будет знать покоя, пока я не помогу вам от него избавиться.
— Ну, так помоги! — сказал ему сам князь Ярослав. — Ведь это ты уговорил нас затеять перенос останков.
— И все обойдется благополучно, если дело будет предоставлено мне! — заверил его Харальд.
Через несколько дней церемония перезахоронения, наконец, была назначена. Несмотря на жуткие слухи и всеобщий ужас перед колдуном, посмотреть на крещение костей собралось множество народа. Явились не только киевляне и жители ближайших окрестностей, но даже гости из других городов: Вышгорода, Белгорода, Любеча, Витичева, Переяславля. Прибыли белгородский и переяславльский епископы, каждый со своей свитой. Можно было подумать, что здесь совершается княжеская свадьба или вступление на престол нового правителя, — с таким блеском и торжеством мирской и церковной власти было обставлено это событие.
В полу Десятинной церкви заранее приготовили могилу для двух княжеских гробов, но из-за ямы в тесном храме не могли поместиться даже все духовные лица, не говоря о мирянах. В саму церковь прошли только епископы, князь с княгиней и герцог Фридрих, а простой народ не пускали уже на Бабин Торжок.
Три княжьи дочери стояли у входа в церковь в толпе нарядных женщин, прислушиваясь к пению, долетавшему изнутри. Из открытых дверей тянуло запахом ладана.
Неподалеку, в окружении своей ближней дружины, стоял Харальд. Он занимал почти то же самое место, с которого Елисава в прошлый раз видела колдуна. Она часто бросала тревожные взгляды в толпу, но все было спокойно, даже очень спокойно! Ей не верилось, что колдун, так напугавший народ в прошлый раз, сегодня ничем себя не проявит.
