Но стоило нам оказаться у двери, как Симон резко толкнул меня в сторону, в какой-то закуток. Теперь нас не видели из зала, а рядом оказалась приоткрытая дверь. Наверное, в отдельную комнату для влиятельных гостей. Не успела я запротестовать, как рука парня обвила мою талию, а ладонь накрыла губы. Теперь он прижимал меня к себе, мои лопатки упирались в его грудь. А сам наследник Гольдбергов вжался в стену с такой силой, будто хотел с ней слиться. Ладонь на моих губах не позволяла издать ни звука. Над ухом раздался едва уловимый шепот:
– Слушай.
В этот момент из приоткрытой двери донеслись голоса. Первый я узнала сразу. Тот самый тип, который говорил с ректором Бартом! Второй тоже оказался мне знаком.
Сегодня этот голос звучал лениво, поэтому я не сразу поняла, где могла его слышать. А затем меня озарило. Да это же герцог Роден Гольдберг, отец Симона! Друг и соратник Правителя Запада. Он пару раз бывал в Северном герцогстве.
Симон продолжал удерживать меня, и я перестала сопротивляться. Вместо этого я затаила дыхание и постаралась разобрать слова. Сначала до моих ушей донесся голос герцога Родена.
– Модан уже в следующую субботу. Говорят, старик Лассаль собирается по такому случаю прибыть в столицу.
Модан? Где-то я это уже слышала… Ах да! Та самая игра, о которой мне рассказывал Бланко.
Тип с приятным голосом саркастично произнес:
– Собирается тряхнуть стариной и оставить всех с носом? Не думаю, что он еще способен управиться с кинжалом.
– Что вы, герцог, – ответил Гольдберг-старший. – Думаю, Лассаль желает посмотреть, как претенденты на его наследство будут рвать друг другу глотки в попытках заполучить эту безделушку.
– Победа будет за мной, – жестко сказал его собеседник.
– Несомненно, друг мой, и я с удовольствием посмотрю на это. Возьму с собой сына. Думаю, это будет поучительно. Говорят, мальчишка Лассаль тоже заполучил приглашение.
– Ему это не поможет, – ядовито заметил приятель ректора. – Я оставлю всех с носом. Нет лучшего игрока в модан, чем я.
В коридоре кто-то начал топать, но Симон только крепче прижал меня к себе. Необходимость стоять так близко не была приятна, но и не слишком раздражала. Нужно немного потерпеть.
Я замерла и снова услышала голос его отца.
– Ходят слухи, что на границе лучшим игроком считался Росио Бланко.
Какое-то время из комнаты доносился только звон чашек, а затем Гольдберг как бы невзначай проговорил:
– Говорят, в Академии появилась еще одна наследница Лассалей…
– Эту пигалицу не стоит принимать в расчет.
Я засопела от негодования. А в кабинете ректора он другое пел! Что меня нужно устранить, и я проблема. Не стоит принимать в расчет? Это мы еще посмотрим! Так, о чем это я? Мне же это наследство не нужно!
Гольдберг-старший в этот момент продолжил:
– Старик собирается отдать земли тому, кто соберет все части браслета, который когда-то принадлежал его жене. Может быть, он и правда выжил из ума.
Приятель ректора музыкально рассмеялся:
– Старый маразматик бредит почившей супругой. Он разговаривает с ее портретом.
– Ирония судьбы… – благодушно сказал герцог. – Кстати, управляющий на моих шахтах…
Разговор свернул на другие темы, и Симон наконец выпустил меня. Я хотела вернуться к столикам, но чувствовала такое смятение, что безропотно позволила парню вести меня. И очнулась только во внутреннем дворе. Мы поднялись по лестнице и остановились на увитой плющом галерее, откуда открывался прекрасный вид на двор, заставленный столиками. Достопримечательностью, наверное, был фонтан в центре, но сейчас я не могла оценить его прелесть. Я и сама не могла понять, почему подслушанный разговор поверг меня в такое смятение.
Я подняла глаза на Симона и обнаружила, что он улыбается.
– Зачем ты это сделал? – спросила я.
Улыбка стала еще шире, и он признался:
– Ненавижу Адриана. Глупый самовлюбленный петух. Хочу, чтобы он остался с носом.
Немного поразмыслив, я задала следующий вопрос:
– А что об этом думает твой отец?
Парень пожал плечами.
– Он сделал ставку на сотрудничество с герцогом Строцци, но я не хочу видеть в союзниках этого скользкого змея. Знаешь, некоторые вещи должны доставаться тем, кому они меньше всего нужны.
Он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки. Я решительно отбросила его ладонь и попросила:
– Давай без этого. Что ты от меня хочешь?
– Я? Ничего. Но, если вдруг тебе захочется одним глазком посмотреть на развлечения местной аристократии, у меня есть одно приглашение.
В его руках появился конверт с алой печатью. Парень притянул мой взгляд, но я покачала головой:
– И все будут считать меня твоей пассией? Нет, спасибо.
– Ничего подобного, – спокойно возразил Симон. – По традиции дамы приходят на игру в масках. Они немного искажают голос, так что если будешь помалкивать и ничего не учудишь – никто тебя не узнает.
Я долго подозрительно смотрела на него. Ясно, что будущий герцог Гольдберг преследует свои цели. Но… все попытки избавиться от меня только подогрели мой интерес. И я обнаружила, что в глубине души мне очень хотелось посмотреть на своих родственников, пусть и дальних. И неведомая игра модан тоже манила.
