Пока я переваривала эту мысль, он добавил:
– А после проверки будет традиционный бал в честь начала учебного года. Правящий герцог с семьей обязательно посещают это мероприятие. Там ему обычно представляют адептов.
Меня-то герцог Скау знает как облупленную. А еще и проверка…
– Что будет на проверке? – спросила я.
– Пока никто не знает. И это проблема, – ответил Бланко. – Поэтому я рассчитываю, что всю неделю ты будешь усердно заниматься.
Он многозначительно посмотрел на меня, и я покладисто закивала.
– Возвращайся в комнату и спрячь свою тварь. И я рассчитываю, что ты не будешь искать неприятности на свою голову. Феликс!
Я обняла льепхена и позволила золотистым перьям захлестнуть нас обоих. Снова пустота и короткое падение. Мы с Лютиком приземлились на кровать. На этот раз уже на мою.
Вместо того чтобы исчезнуть, фениксоид спланировал на столик у постели. А затем хитро прищурился и спросил:
– Тебе нравится Росио?
От этих слов меня обдало жаром.
– Он хороший учитель, – ответила я, стараясь придать голосу беззаботность. – Только не доверяет мне.
– А мне кажется, он тебе нравится не как учитель. – Фениксоид подмигнул.
Я тут же села и возмутилась:
– Что за глупости?! Он старше, и он декан!
Прозвучало это довольно жалко. Ответом был очередной смешок. Я тут же вспомнила то, что случилось в спальне Бланко, и потребовала:
– Не вздумай рассказывать ему о своих глупых выдумках!
Феликс взмахнул крыльями и растворился в воздухе, бросив на прощание:
– Не переживай. В эти «глупые выдумки» Росио не поверит, даже если расскажу.
И почему-то его слова меня ничуть не успокоили.
Я отыскала остатки колбасы и предложила их льепхену. А сама умылась и забралась в постель. Я снова нашла неприятности. Странности ректора, а теперь еще проверка и бал. За бал я почти не переживала…
Ровно до того момента, пока не обнаружила на задворках сознания мечту снова танцевать с Бланко. Настроение из-за этого сразу испортилось, и я закрыла глаза. К счастью, этот день утомил меня достаточно, и сон не заставил себя ждать.
Всю неделю нас гоняли и в хвост и в гриву по всем предметам. И только я понимала почему. И стойко молчала. Также стойко на моих волосах держались розовые пятна. Я почти не переживала из-за этого. Адриану и Джоберти приходилось хуже. Взгляды парня с каждым днем становились все злее. А я так и не придумала, чем ему ответить.
О грядущем испытании адептам сообщили в пятницу. Когда мы вышли из столовой после обеда, прозвучал гонг. Гулкий звук наполнил залы. Эолалия схватила меня за руку и потянула за собой, на ходу поясняя:
– Общее построение всех курсов.
Во внутреннем дворе Академии и правда выстраивались адепты. Ректор поднялся на возвышение и поднес к губам артефакт, усиливающий голос. Я встала рядом с Эолалией и со скорбным лицом выслушала новости.
– Наш любезный правитель, благороднейший из герцогов Альбин Скау распорядился провести внеплановый смотр навыков для всех курсов, – рассказывал Барт. – В понедельник будут практические испытания. Форма и место проведения пока уточняются… Во вторник и среду – контрольные по всем остальным предметам.
Адепты удивленно перешептывались. Ректор продолжал вещать о важности этого события для Академии, а также для судеб адептов. Я же с тоской поглядывала на небо. На урок к Бланко придется бежать…
Когда Барт наконец закончил и отпустил нас, я попрощалась с Эолалией и бегом припустила к выходу. К счастью, большая часть адептов отправлялась к общежитию, и переход к полигонам был пуст. Я влетела в распахнутые двери и уже хотела бежать дальше, когда рядом раздалось всхлипывание.
Я резко затормозила и обернулась. Всхлипывания повторились. Кажется, в закутке у дверей кто-то стоял. Мне нужно было торопиться, но было в этих звуках какое-то отчаяние. И, вместо того чтобы мчаться на тренировку к Бланко, я обогнула створку и негромко позвала:
– Привет. Что-то случилось?
Незнакомка упиралась лбом в стену, и я могла видеть только длинные светлые волосы и такую же форму, как у меня.
– Ничего, – буркнула она, не поворачиваясь.
Мне здесь явно не рады, а вот Бланко ждал на полигоне. Но вместо того чтобы поступить самым логичным образом, я осторожно намекнула:
– Из-за «ничего» обычно не плачут.
– Как будто ты не знаешь, отчего я могу плакать, – глухо ответила девушка.
Я озадаченно сообщила:
– Ну… да, не знаю.
Тут она резко обернулась и начала рассматривать меня. А я в это время разглядывала ее. Красивая девушка, и лицо знакомое. Наверное, виделись в столовой, где собирались все курсы. Аккуратные черты лица, яркие голубые глаза, мокрые дорожки слез на щеках. Брови упрямо нахмурены. Такая порыдает и пойдет дальше бороться с трудностями. Наверное, моя помощь и правда не нужна…
Но было в ее глазах какое-то отчаяние, от которого сжалось сердце.
В этот момент лопатку обожгло холодом. Татуировка проснулась, и накатили странные ощущения. Тепло, сухой треск пламени… Они пропали почти тут же, и холод ушел. Кусочек рисунка снова спал. Не ясно только, что его разбудило.
А незнакомка в этот миг протянула:
– А-а-а-а… Ты первокурсница с Севера?
