В этот момент Симон первым начал спускаться с холма. Все остальные молча последовали за ним, даже Адриан больше не спорил. Теперь все двигались организованно и держали луки наготове. Мне было в новинку поддерживать магию в оружии, но не пользоваться им. Адриан вяло намекнул, что самое слабое звено стоит держать в середине цепочки. Но я не обратила внимания на его слова и продолжила шагать за плечом Симона.
На загривке я по-прежнему ощущала холодок татуировки. Она не спала, а словно бы тоже пришла в боевую готовность. Правда, я понятия не имела, на что способен кусочек рисунка. Поэтому только мысленно уговаривала его держаться под одеждой и не выдавать себя.
И попутно думала о том, стоит ли рассказывать о поведении татуировки Бланко. Все, что связано с беглой магией, неизменно приводило декана в ужас. А я сама почему-то совершенно не боялась нового жителя своего тела. Меня даже грела мысль, что эта штука когда-то принадлежала Бланко. Интересно, он думает обо мне сейчас?
Я постаралась отогнать непрошеные мысли о своем учителе и сосредоточиться на дороге.
Мы шли примерно час, когда чешуйка льепхена вдруг потеплела. Я невольно притормозила и начала озираться, пытаясь понять, на что реагирует амулет. Эолалия обеспокоенно спросила:
– Ты чего?
– Не знаю, – развела руками я и шагнула в сторону. – Интуиция.
Адриан догнал меня и лениво толкнул в бок.
– Трусишь, да? Здесь ничего нет, топай.
Я повернулась, чтобы огрызнуться, но Симон в этот момент негромко произнес:
– Отец всегда говорит, что своей интуиции хранителя стоит доверять.
– Да какая у нее интуиция хранителя? – фыркнула Ливиана. – Магии у нее…
– Достаточно, судя по тому, что мы видели на первом уроке Грасси, – оборвал его Симон.
Парень бросил на меня многозначительный взгляд. Наверняка он думал о моем выигрыше… Хотя тот был заслугой Бланко и магии льепхена, о которой никто не знал.
Мы все же двинулись дальше, и я не стала настаивать. Амулет вернулся в свое обычное состояние. Тончайшие шрамы на ладонях не давали о себе знать. Значит, магии соннов рядом нет. Во всяком случае, пока.
Мы уверенно продвигались вперед. Пару раз нас атаковало что-то визжащее и когтистое, размером чуть больше кошки. Но Симон и Адриан встречали тварей стрелами.
По моим ощущениям, прошло еще полчаса, когда снова потеплела чешуйка. Я не стала замедлять шаг, но это сделал Симон. Теперь настала его очередь пялиться себе под ноги. Я врезалась в спину парня и шепнула:
– Что такое?
И только после этого опустила взгляд. Вопросы сразу испарились. Там, где заканчивались носки сапог Симона, начиналась цепочка глубоких выемок. Я сразу поняла, что это следы гигантских раздвоенных копыт.
– Жуанты! – ахнула за моей спиной Эолалия.
– Успели почуять, – процедил Тито, натягивая тетиву.
Но Симон присел и успокоил всех:
– Мы с подветренной стороны, пока нас почуять не должны. Наверняка идут к луже.
Адриан возразил:
– Но они могут наткнуться на наши следы. Эти твари опасны и натасканы на магию хранителей, помнишь?
– Придется сражаться, – мрачно кивнул Тито.
Но мой родственник самодовольно усмехнулся:
– У меня есть идея получше…
А я подумала, что она мне заранее не нравится.
Росио Бланко
– Для детей, которые едва начали учиться, это довольно жесткая проверка, – холодно произнес Росио и скрестил руки на груди.
Он стоял возле длинного стола для совещаний и мрачно смотрел на своего начальника. Солнце проникало в большой зал через огромные окна. Герцог Скау восседал в кресле, которое обычно занимал ректор, и выглядел спокойным. Правитель прихлебывал чай, явно наслаждаясь вкусом и ароматом.
Барт сидел по правую руку от него с довольным лицом. После слов декана он выпрямился и вкрадчиво спросил:
– Что вам не нравится, господин Бланко? Не далее как на прошлом совещании здесь вы говорили, что спрашивать с адептов нужно строже. Что все выпускники ни на что не годны, у них слишком мало практики, они не нюхали настоящих трудностей и не готовы к службе на границе.
Ректор поочередно загибал толстые короткие пальцы. Правитель остался невозмутим, как будто не слышал спора.
Росио стиснул зубы и промолчал. Разумеется, он говорил об этом. И все еще считал, что встряска юным хранителям не повредит. Если бы среди них не было Марты. Ему было плевать на свою репутацию учителя и на других адептов. А вот Марта… Она не должна пострадать.
Мысль о том, что с ней может что-то случиться, ранила не хуже, чем ятаганы соннов. За девушку он переживал больше, чем за себя. Больше, чем за кого-либо еще.
При воспоминании об ученице татуировка обожгла спину. Декан едва удержался от того, чтобы привычно дернуть плечом, и начал:
– Возможно, если кто-то из старших присмотрит за ними…
Но герцог Скау отмахнулся.
– Да что с ними может случиться? Жуантов отогнали еще на рассвете. Лужа и следы нужны только для того, чтобы заставить первокурсников сплотиться и вести себя осторожнее.
– Лужа может приманить не только жуантов, – напомнил Росио.
