– Тетя Тома, а во флигелек никто к вам не лазил? Я мимо шел, обратил внимание, что вроде замок сбивали…
Ему показалось, что женщина испугалась. Она совсем низко опустила голову, пряча глаза:
– Не знаю, ничего не знаю. Это флигелек Ольгин. Она, может, ключ потеряла, так и сбивала? Кто там будет сбивать?! Я и не ходила туда, не знаю ничего. Не смотрела, какой там замок… Ничего не видела!
– Ну, не видели так не видели. Люди про кикимору болтают… – неожиданно, помимо своей воли, добавил он.
– Не видела ничего – никакую кикимору, никакого прохожего…
– Так Павлову и доложу, что не видели. Спасибо еще раз за кастрюлю! Пойду, поздно уже.
Софья Мефодьевна Сковородникова неделю назад купила шкаф. В общежитии у нее имелись и кровать с одеялом и матрацем, и стол, и платяной шкаф – все институтское. Но книжного шкафа не было. Книги, которые она раньше сюда переправила из дома, и те, что потом уже здесь купила, лежали стопками на столе и на полу. Книг было довольно много, потому что Софья Мефодьевна вела зарубежную литературу. Все было нужное, для подготовки к занятиям.
Соня жила здесь уже три месяца, и без шкафа надоело. В общем, неделю назад она пошла в Северный микрорайон и там, в мебельном магазине, купила очень симпатичный книжный шкаф. Деньги на доставку тратить не стала, а привезла в два захода на одолженных у соседей по общежитию санках – шкаф был в разобранном состоянии, в виде планочек.
Софья Мефодьевна весьма воодушевилась, что так ловко шкаф привезла: санки волокла к самому крыльцу, а дальше в разобранном виде шкаф по одной дощечке заносила; во второй раз, правда, Заболотский увидел, что она таскает, и помог. Арсений Рустамович Заболотский преподавал русский язык, тоже первый год работал и получил комнату и пользование общей кухней – как Софья Мефодьевна.
«Привезти-то привезла, а вот как собирать?!» – думала Софья Мефодьевна.
Планочки кучей лежали возле стенки. Были и винтики, и инструкция – в отдельном целлофановом мешочке.
Сначала, почитав инструкцию, умная Сковородникова решила собрать сама. И даже собрала! Но, когда шкаф уже в готовом виде стоял и она отошла на два шага им полюбоваться, он вдруг рухнул, сложившись, как карточный домик. На шум пришла Прасковья Ивановна, покачала головой и посоветовала обратиться к институтскому столяру Семенычу.
Семеныч согласился помочь за восемь рублей. Деньги попросил вперед и после этого пропал.
Прасковья Ивановна пояснила, что запил, что Соня сама виновата – нельзя деньги вперед давать.
Всю неделю шкаф валялся возле стенки, мешал.
В воскресенье Семеныч, наконец, пришел, с самого утра явился. Вид у него был помято-виноватый.
Сковородникова не стала его стыдить – зачем донимать человека, сама ведь виновата: не нужно было заранее платить.
– Евгений Семенович, – сказала она. – Вот, видите, я сама пыталась собрать, но некрепко, видимо, прикрутила, он и упал.
Семеныч, сочувственно бормоча, начал разбирать собранный Соней шкаф: кое-что все же поломалось при падении.
– Ничего-ничего, не переживайте, Софья Мефодьевна, – бормотал Семеныч, – это мы исправим… Вот тут придется дощечку дополнительную прибить, а то обломилось.
Он оделся и пошел искать дощечку.
«Вернется ли?» – думала Соня.
Шкаф лежал теперь посреди комнаты. Кот Заболотского по кличке Котяра походил по шкафу, обнюхал его, потом уселся в Сониной комнате на подоконник.
Котяру Заболотский снял с дерева в нынешнем сентябре. Кот просидел на самой верхушке три дня. К исходу третьего Арсений Рустамович не выдержал, приставил лестницу и снял кота.
К зиме Котяра вырос и распушился, в общежитии чувствовал себя хозяином, особенно на общей кухне и в примыкающих помещениях – везде ходил свободно.
Соня же пройти во внутреннюю часть своей комнаты не могла из-за шкафа: боялась его повредить.
Семеныч вернулся часа через четыре. Слегка веселый, но с дощечкой. Поскольку время было обеденное, Сковородникова повела его кормить на кухню. Кот пошел за ними.
Из еды у Софьи Мефодьевны имелась жареная картошка с яичницей. Она ее пожарила специально для Семеныча, пока он дощечку искал. Была и квашеная капуста. Так что дела обстояли не очень плохо.
Алина, жена преподавателя педагогики Родионова, возилась на кухне, готовила на общей газовой плите. Заболотский готовил у себя в комнате, на электрической плитке, но шнур от плитки протянул в кухонную розетку: на кухне за электричество платить не надо, институт платит. Из-за шнура дверь в его комнату была постоянно приоткрыта. Котяра подождал, не обломится ли ему чего-нибудь от Сковородниковой, но, поскольку картошку он не любил, а двух яиц Семенычу едва хватало и Соня не решилась его порцию уменьшить, вскоре ушел к хозяину. Слышно было, как он там жаловался на Софью Мефодьевну, а Заболотский его утешал.
