– Мать, чай будешь? – обратился он к матери, расставляя чашки. – Садись, все вместе попьем. Индийский, со слонами! Саша, я сахар не кладу, сам положишь, сколько привык. Конфеты у нас шоколадные! От Нового года еще остались – я к празднику из Москвы привез, когда на конференцию ездил. – Он насыпал конфеты в вазочку и начал резать вынутый из холодильника небольшой кусок сухой копченой колбасы. – Колбаса тоже из Москвы, она не портится, не бойся.
– Спасибо, Виктор! Я вот с конфеткой… Расскажите что-нибудь, Федора Маркеловна! Люблю, как вы рассказываете. Что тут у вас в общежитии нового? Что-нибудь интересное на Новый год было?
– А что ж тут нового будет?! – Старуха прихлебнула из чашки. – Витя, ты горячий мне налил, разбавь! – И опять повернулась к Евлампиеву. – Интересное было то, что юбку мою хорошую зимнюю украли! Вон, видишь, в какой сижу!
Юбка на ней и впрямь была не по сезону: ситцевая, в мелкий цветочек.
– Как это – украли?! – поднял брови Александр Николаевич. – Кто же ее мог украсть? К вам в квартиру воры залезли?
Безухин засмеялся:
– Не в квартиру. Это и впрямь жуткая история. Жутко смешная, я имею в виду. Перед Новым годом я постирал суконную юбку матери. Ну, обычная старушечья юбка, темно-серая. Она ее любила, осенью и зимой носила постоянно, дома, конечно, – она ж не ходит никуда. Юбка уже замызганная была. Я и постирал к Новому году. Повесил во дворе, там у нас все белье сушат. И оставил на ночь – честно сказать, забыл. Там и получше вещи рядом висели – свитер мой неплохой… Ну, в общем, когда на следующий день вспомнил и пошел снимать – юбки не было. Все остальное висит, а юбку украли! Наверное, пьяница какая-нибудь бездомная во двор забрела… Кому ж еще старая юбка понадобилась!
– Вот тебе смешно, а мне без той юбки плохо… – возразила старуха. – Такую юбку теперя не купишь – нету таких нигде.
– И впрямь, – кивнул Виктор. – В магазине таких нет. Придется, видно, шить. Ткани тоже не вижу подходящей – смотрел уже. Кстати, Саша, у тебя ведь дочь в Ворске – может, она оттуда привезет нам метр сукна темненького? Можно и дорогой, деньги я тебе сейчас даже могу дать… А Веру Пафнутьеву по-соседски попрошу пошить – она умеет, у нее машинка есть.
– Конечно! – согласился Евлампиев. – Тем более у меня там не только Лена, сейчас и Ирина моя там, на курсах повышения квалификации. Я им скажу, когда будут звонить. Деньги пока не давай, потом разберемся – ведь еще неизвестно, почем ткань. Кстати, Лена моя тоже шить умеет. Придем тогда вместе, она обмеряет Федору Маркеловну и сошьет. Что ей на каникулах делать?!
После чая старуха ушла в свою комнату. Белка, поколебавшись, осталась – залегла под столом, задремала. Сыграли несколько партий в шахматы, Евлампиев был рассеян и все время проигрывал.
– Что-то ты, Саша, навык потерял, – удивлялся Безухин. – Надо нам с тобой больше тренироваться.
Но Евлампиев заторопился:
– Пожалуй, пора уже мне идти: Ирина вечером может звонить.
Мороз к вечеру усилился. Александр Второй шел быстро, чтобы согреться. Шел и думал:
«Вот ведь как… Юбку-то в общежитском дворе украли еще перед Новым годом… С веревки сняли. Не так много в Б. бездомных женщин-пьяниц… Я и не припомню, чтоб видел таких. Откуда в общежитском дворе нищая пьяница? Там и не ходит никто, кроме жильцов. Она тем более и свитер безухинский сняла б заодно… Не пьяница украла, ох, не пьяница… Кикимора это была!»
С Ириной Александр Соргин связался сразу после семинара – Сашка перед отъездом продиктовал ему телефон и объяснил, что звонить можно после пяти часов вечера, в это время кончались занятия на курсах.
Ирина, будучи врачом районной больницы в Б., проходила стажировку в Ворской областной больнице. На период стажировки ее поселили в гостиничный корпус при мединституте. Телефон имелся только у вахтера, проживающих к телефону не звали. Однако обаятельная жена Евлампиева сумела договориться с вахтершами, что ее позовут в случае звонка: Саша, ее муж, иногда звонил ей по вечерам.
Учитывая эти обстоятельства, Соргин сразу после своего доклада, попросил разрешения воспользоваться деканатским телефоном и, разумеется, разрешение получил… В Ворске Соргина высоко ценили. Вот и сейчас его доклад приняли очень хорошо. Предлагали даже переходить к ним на кафедру, но он отказался: привык к Б. и другой жизни не хотел.
«Лучше жить в глухой провинции…» – уже давно решил он и не изменял этому решению.
– Шура? Это ты?! Что с Сашей?! Что случилось?! – Голос у Ирины был встревоженный: решение о поездке Соргина в Ворск было принято только вчера, почти спонтанно, и Евлампиев Ирине о приезде друга не успел сообщить.
– Все у Саши хорошо, и вообще в Б. все хорошо, не волнуйся, – прогудел Соргин. – Отдыхает сейчас Сашка, сессия закончилась.
Ирина сразу перестала волноваться – так успокоительно действовал его густой, басовитый голос.
