Император прищурился, нахмурился и вернулся к чтению текста. В своей голове он считал себя невероятным актёром, чья судьба сложилось таким образом, что ему приходилось не играть разные роли, а играть всего одну — отца нации. И с этой ролью, как он считал, он справлялся. Простолюдины работали, аристократы правили, все, как и было раньше. Чего же этим бунтовщикам не хватало? Именно такую пламенную речь он и хотел произнести, но глупый советник, которого точно придётся сменить, поменял его слова на свои, более обтекаемые и не такие резкие.
— Ваше императорское величество, вы будете выступать в прямом эфире. — Обратился к нему Сэберо сан, — встаньте сюда. — Он подвёл его к тумбе, посмотрел, что бы в кадре всё выглядело аккуратно. Чего уж нельзя отнять у этого императора, так это то, что в кадре он смотрелся чертовски уместно.
— Выход в эфир через три… два… один…
Государь преобразился, небольшой прищур, слегка усталый вид, будто он занимался чем-то важным, но нехорошие бунтовщики отвлекли его, и мешают ему думать о благе Японии. Не удивительно, что большинство простолюдинов, думают, что страна не впала в хаос только благодаря императору.
— Уважаемые граждане Японии! — Император сделал паузу. — Друзья! Сегодня, в это тяжелое для страны время, я хочу обратиться к вам. Мы с вами на пороге гражданской войны. — Глядя на него, возникало ощущение, будто его неподдельно интересует каждый из жителей страны. — Мы живём в бурное, динамичное, противоречивое время, но мы можем и должны сделать всё, для развитии и жизни нашей любимой империи, чтобы всё в нашей жизни менялось только к лучшему. Невероятно грустно, что некоторые жители нашей страны не разделяют нашего с вами стремления улучшить и вывести на новый уровень нашу страну!
Сэберо про себя ухмыльнулся, ведь речь шла о нём и его товарищах бунтовщиках, но виду не подал. Император тем временем потихоньку стал наращивать темп, менять тембр голоса, звуча более грозно.
— Наши личные планы, мечты неотделимы от Японии. От усердного труда каждого из нас зависит её настоящее и будущее, будущее наших детей! — Он взмахнул руками. — Только совместно мы решим задачи, которые стоят сегодня перед обществом и страной. Наше единство — то, что поможет нам как стране, нации, семье пережить это тяжелое время!
— Эти ценности нам передали наши предки — люди волевые, стойкие. Они не сгибались под гнётом окружающих нашу страну врагов, внутренних распрей. Именно они передали нам то, что нам следует сохранить, преумножить и передать своим детям!
Сэберо с интересом слушал императора, оратором он был превосходным. А так же поглядывал на советника, раздумывая после всего этого переманить его на свою сторону. Потому как речь ни о чём, но, тем не менее, полна патриотичной мути. Самое то для молодых правителей.
— Дорогие друзья! — Начал было говорить император, но за дверьми послышался шум.
Прошла секунда, и дверь выбыли, в помещение влетело несколько человек, одетых во всё чёрное. Лиц они не скрывали. Это были американцы, посланные Нисимурой. Сэберо спокойно отошёл в сторону, всем видом показывая, что бросаться на выручку к большому ребёнку он не хочет. Советник и вовсе упал в обморок.
— Снимаешь? — Прорычал один из наёмников на ломанном японском, обращаясь, толи к императору, толи к оператору. — Ну, снимай. Снимай всё! — Рявкнул он на оператора, собравшегося куда-то бежать.
Император, начал вскидывать руки, видимо, чтобы покарать негодяев, но один из нападавших выпустил в него несколько дротиков, видимо с какими-то наркотиками, так как государь стал медлительнее, а потом и вовсе свалился.
— Есть ещё желающие нам помешать? — Прорычал мужчина.
Он поднял вяло сопротивляющегося императора за волосы, и, глядя в объектив камеры, поднял его на уровень пояса, поставив на колени.
— Вот он, тот, кто виновен в вашем плачевном состоянии.
Нисимура всё-таки идиот, подумал Сэберо. Послать американцев, делать грязную работу, если его с ними свяжут, а поначалу они не скрывались, то ему не дадут править. Казнить должен его японец, а не непонятно откуда взявшийся гайдзин.
Пока Сэберо радовался тому, что Дайчи сан молод и очень глуп, американец, державший вялого императора за волосы одной рукой, и большой нож другой, самозабвенно что-то вещал. Его вооружённые товарищи в количестве трёх человек в это время пристально следили чтобы «никто не делал глупости».
— Вы слабые дикари! — Тряс он рукой с головой императора. — Это он сильнейший? Он? — Тыкал мычащего ошарашенного правителя в камеру. — Вы должны отсечь всё слабое, и поэтому, я как скальпель нового правителя, сегодня отсеку этот гнилой орган! — Он молниеносным движением перерезал горло императору. Хлынула кровь, пульсирующим фонтаном окропляя камеру и стоящего за ним оператора.
