Спенсер хотел объяснить ей, что с ней произошло, как вдруг заметил, что с Евой происходит что-то странное. Лицо ее стало меняться прямо на глазах Спенсера. Не успел он опомниться, как перед ним была совсем не Ева, а другая, незнакомая женщина. Немолодая индианка с немного поблекшим, но все еще хранившим былую красоту лицом, с немым укором смотрела на Спенсера и скорбно молчала. Спенсер попятился.
– Диего! – вдруг заговорила женщина, и лицо ее приобрело страдальческое выражение. – Ты больше не любишь меня?
Спенсера обдало могильным холодом от ее слов, захотелось бежать из палатки прочь, но вместо этого он застыл на месте, как парализованный, не в силах сделать ни одного шага. Все его тело сделалось тяжелым и ватным, ноги отказывались повиноваться ему, и только язык сохранил свою подвижность. Губы Спенсера приоткрылись, и из его рта полились слова, которые изумили самого Спенсера. Он ничего не мог понять из того, что сам же сейчас произносил:
– Я женат, Томи, и могу любить только свою жену.
– Женат! – гневно воскликнула женщина, глаза ее вспыхнули, как у дикой кошки, готовой разорвать любого, кто перечит ей, но уже в следующий момент она взяла себя в руки и продолжала уже в спокойном тоне: – Но ведь твоя жена пред тобой, неужели ты не узнаешь меня, Диего? – Женщина бросилась к ногам Спенсера и прижалась лицом к его коленям.
– Я могу назвать женой только ту, которая назначена мне самим Господом. – Спенсер попытался отступить назад, но женщина крепко держала его и не давала сделать ни шага.
– Я знаю, Диего, у нас разные боги, и твой бог выбрал тебе другую жену. Она твоей веры, но у нас с тобой сын, Диего.
– Я не отказываюсь от сына, он может остаться со мной, но ты должна уйти, Томи.
– Хорошо, я уйду, – покорно произнесла женщина и поднялась на ноги, – если ты позволишь мне забрать ожерелье.
– Бери, но с условием, если ты уйдешь в ближайшее время.
– Я уйду прямо сегодня, Диего, если ты подаришь мне последнюю ночь. – Женщина схватила Спенсера за руки и потянула на себя.
– Нет, Томи, я не могу…
– Да, Диего, это будет последний раз, твоя жена ничего не узнает… – Женщина обвила руками шею Спенсера и крепко впилась в его губы.
Нелли шла быстрым шагом к палатке Градской. Ей не терпелось донести до Спенсера чрезвычайно важную новость. Сегодня на раскопках произошло событие. Они стали копать, как приказал Спенсер, в том месте, куда покажет Левин. Левин обозначил это место, и они дружно взялись за дело. Левин и Готье копали, а Нелли просеивала песок, который мужчины выбрасывали из земли. После часа интенсивной работы им повезло. Лопата Левина стукнула о что-то твердое. Мужчины побросали лопаты и стали в этом месте разгребать землю совками. К ним присоединилась и Нелли. Через несколько минут из земли показался большой плоский камень. Еще несколько секунд потребовалось, чтобы его убрать, и перед взором людей оказался небольшой сверток. Нелли осторожно извлекла его из земли. Старые истлевшие тряпки, представлявшие собой сверток, рассыпались у нее в руках. Нелли стряхнула их на землю и с восхищением уставилась на свои ладони. На них лежало ожерелье. Оно было в земле и покрыто грязью. Нелли осторожно прошлась по нему кисточкой, очищая его на скорую руку. Конечно, с ожерельем предстояло еще поработать, чтобы оно раскрылось людям во всей своей красе. Но даже сейчас, после первой черновой чистки, было видно, что это необычайной красоты женское украшение.
Левин смотрел на эту находку и не мог вымолвить ни слова. У него пропал дар речи. Левин узнал эту вещь. Именно это ожерелье он видел в своем странном сне, привидевшемся ему в машине Градской по пути в аэропорт. Но как такое может быть, как такое возможно? Ведь тогда он даже не подозревал о существовании такой вещи на белом свете. И вот надо же! Сейчас он смотрит на эту красоту, и мысли у него путаются, не имея возможности разумно объяснить цепь этих странных совпадений. И остатки ритуальной пирамиды, и это украшение ему сначала приснились, и только потом он увидел их воочию.
– Можно я посмотрю? – Дрожащими пальцами Левин дотронулся до ожерелья.
– Разумеется, берите его. – Нелли протянула ожерелье Левину. – А я пойду расскажу о находке Тому. Мне не терпится его обрадовать. – Нелли бросилась бежать в сторону лагеря. На самом деле ей вовсе не хотелось незамедлительно радовать мужа этой находкой, она вполне могла бы подождать с этим до вечера. Но ее вдруг охватило странное чувство, какая-то непонятная тревога, переходящая в панику. Как будто в палатке Градской она могла увидеть нечто ужасное.
