Лусия бросилась в распростертые объятия Диего. Он бережно прижал ее к груди, и в этот момент ему показалось, что не было на свете в его жизни желанней и любимей женщины, чем она. Образ Томи потускнел и утратил свою реальность. Перед его глазами сейчас была Лусия, и только Лусия, все такая же прекрасная, как много лет назад. Годы ничуть не испортили ее. Диего находил, что она даже похорошела, стала еще лучше и привлекательнее, сменив угловатую грацию девушки-подростка на зрелую, уверенную красоту опытной женщины.
– Лусия, прости меня. – Диего целовал Лусию жадно и страстно, как никогда прежде не позволял себе целовать ее.
– За что, ты ни в чем не виноват предо мной? – Лусия понимала, о чем он, но сейчас за эти поцелуи и жаркие объятия в один миг она простила ему все. И долгие годы ожидания, и одиночество, и отчаяние, и тоску, и смерть отца, и многое другое, в чем он был и не был виноват, все, что она, вольно или невольно, вменяла ему в вину только потому, что он осмелился забыть ее.
– Я так долго не ехал к тебе, я должен был сделать это гораздо раньше, я…
– Оставь. – Лусия накрыла его рот губами. – Я люблю тебя по-прежнему, главное, что ты все же вернулся и я могу тебе сказать о своей любви, а все остальное сейчас не имеет значения.
– Я тоже люблю тебя и все эти годы любил. – В этот момент он на самом деле так думал. – Я больше не могу без тебя там, я приехал за тобой. Я хочу, чтобы отныне ты была моей.
Лусия отпрянула от него и посмотрела на него долгим пристальным взглядом. На секунду ей показалось, что он не совсем искренен с ней, но она тут же отогнала эту мысль, как назойливую муху.
– Правда? Ты не лжешь? Ты свободен?
– Лусия. – Диего замялся, не решаясь тотчас признаться ей, что не совсем свободен. Хотя что значит несвободен? Он сочетался браком с Томи посредством варварского дикого обряда индейцев, который не имеет никакого отношения к священному христианскому обряду бракосочетания. Правда, у них есть сын, и Лусия потребует объяснения, но он надеялся на ее врожденную женскую деликатность и на то, что она поймет и простит его.
