— Гюльжан! — раздался надрывный стон, когда повозка тронулась, заскрипев плохо смазанными колесами. — Гюльжан, девочка моя!
Простоволосая, босая, к ней бежала Хурмат, глотая слезы и пыль.
— Девочка моя, бедняжка!
— Мама, мамочка! — Девочка привстала и покачнулась, намереваясь выпрыгнуть из повозки и веря, что мать защитит ее, не даст чужеземцу увезти в неведомые края к какому-то господину, но Ахмат, будто сторожевая собака, перехватил жену, стиснул ее худую руку и силой потащил домой. И долго еще стоял в ушах Гюльжан надрывный стон матери. Повозка давно выехала из деревни, покачиваясь на горной извилистой дороге, а девочка оглядывалась назад, словно ждала, что мать догонит ее, отнимет у тех, кому отец слепо доверил ее судьбу, но ничего не произошло.
— Как тебя зовут? — шепнула ей на ухо ее новая подруга, тоже смуглая, черноволосая, с чуть раскосыми глазами-черносливами. — Меня — Зейнаб.
— Гюльжан, — нехотя отозвалась бедняжка. Ей не хотелось разговаривать. Мысль о несчастной матери разрывала на части маленькое сердечко.
— Да, да, я слышала, как звала тебя эта странная женщина, — кивнула девочка. — Это твоя мама?
— Да, это моя мама. — Гюльжан посмотрела попутчице в жгучие глаза. — Только почему она странная?
Зейнаб дернула худеньким плечиком.
— Разве тебе неизвестно, куда нас везут? — поинтересовалась она. — Моя мама все рассказала мне, и я не вижу повода грустить. Ты ведь, как и я, княжеского рода? Люди падишаха любят, когда к ним попадают знатные девушки.
— Княжеского, — подтвердила Гюльжан. — Но о каком падишахе ты говоришь?
Зейнаб выпрямилась, ее глаза загорелись необычным блеском, будто она гордилась, что владеет тайной, о которой не ведает ее будущая соперница.
— Нас везут далеко, за море, — ответила она. — Там, в огромном дворце, отделанном золотом, живет богатейший в мире человек — падишах. Сотни девушек со всех концов света свозят к нему, чтобы он сделал их своими наложницами.
— Наложницами? — переспросила Гюльжан. — Что значит — наложницами?
