Почти вещи были сложены, и на полке теперь лежала только кучка хлама, пара тряпиц, старые сапоги и котелок. Сойдёт. О! Если накрыть котелок тряпицей, выглядит, как накрытая стопка вещей. Отлично. А ещё... ещё флакон с сонным зельем. Зачем оно ей? Пусть думают, что она хранит тут лекарство.
Аяна оставила только то, что было на ней. Сорочка, рубашка, штаны, красный халат хасэ. Нож, гребень. Достаточно.
Кафтан с птицами высох, и она убрала его в сумку, аккуратно свернув рулончиком. Всё. Теперь надо связать мешки верёвкой.
Она зашла в детскую. Лаэ улыбнулась ей. Аяна поцеловала сына, спящего в мягких складках керио, и накрыла его краем полотнища.
– Скоро вернусь, – прошептала она ему на ушко, тихонько, чтобы не разбудить, и вышла.
– Готова? – шепнула ей Ис. – Иди грузи вещи и выводи Ташту к боковой стене. Я потушу фонари, а когда услышишь шум, досчитай до десяти и уезжай. Возвращайся как можно скорее, а то тебя хватятся.
– Готова. Давай.
Аяна вернулась в комнату, по дороге погасив фонарь у ближайшей двери, вынесла мешки и сумку, взвалила их на Ташту и тихонько вывела его к боковой стене дома. Она выглянула из-за угла. У ворот было темно. Следующие фонари были гораздо дальше, их свет не доставал сюда. Никто не разглядит её.
Во дворе за спиной раздался очень громкий хлопок, и сразу за ним – крик. Аяна вздрогнула. Что Ис там придумала? В доме послышался топот. Она медленно досчитала до десяти и потянула Ташту со двора.
– Инни, милый, инни, мой хороший.
Мимо ворот, мимо следующего дома. Всё.
Она села верхом на гнедого. Мостовая... Булыжники. Придётся добираться шагом. Она вздохнула. Ну ладно, хотя бы запомнит дорогу назад.
Ночной город жил своей жизнью. Из домов доносились запахи еды, голоса, смех, и то тут, то там раздавался переливчатый свист. Она вспомнила близнецов с их тайными сигналами и грустно улыбнулась. Как они, наверное, выросли за эти полтора года!
Пару раз ей навстречу попадались стражники, которые внимательно её оглядывали. Вот и река. Теперь до моста и дальше на запад по другой стороне, к порту. Она так и не видела порт. Ничего, посмотрит на него через три дня. Сейчас не время. Сейчас нужно поставить Ташту в конюшню.
Она ехала, глядя на небо, где маленькая коричневатая Монд догоняла узкий, едва видимый серпик голубой странницы Габо, вдыхая запах ночной реки, разглядывая разноцветные фонари и слушая голоса, смех, свист, доносящиеся откуда-то отголоски флейт. Улица Трёх Кривых Деревьев. Вот и конюшни.
– Залог – золотой.
– Что?
– Золотой. Ты ведь едешь торговать? Мне нужно будет кормить и выводить твою лошадь.
Высокий, худой мужчина смотрел на неё дружелюбно.
– Госпожа, уход за твоей лошадью стоит два медяка в день. Это правда. Но у меня очень часто бывали случаи, что торговец платил за неделю постоя, обещая вернуться, но никогда не возвращался. Я тратил зерно и сено на его коня, платил мальчику, который выводил и чистил его, и терпел убытки, а потом приходилось продавать лошадь. Теперь я беру золотой заранее. И гуляй хоть год. Если вернёшься раньше – я отдам тебе разницу. Правда, я не знаю, как ты собираешься переправиться в Димай и вернуться за три дня. Ну что?
Аяна мялась. Ей не хотелось отдавать золотой, а ведь сначала она хотела выкинуть их оба.
– А можно посмотреть?
– Пожалуйста. Мне нечего скрывать. Я дорожу честным именем.
Она прошлась вдоль денников, и отметила, что везде чисто, а в поилках свежая вода. Лошади не шарахались от неё и выглядели спокойными.
– Я оставляю его на три дня. Мне не нужно так долго.
– Золотой.
Она грызла губу.
– Господин Вадо. У меня будет просьба. У меня есть вещи. Они не очень ценные, но принадлежат моему хорошему другу. Там полотенце, которое вышивала моя сестра. В общем, они ничего не стоят, но очень важны мне как память. Мне и ему. У вас есть место, где можно их хранить?
– Сундуки, – он показал руками размер. – Два гроша в день. Они запираются. Ключ остаётся у тебя. Это ты про вещи на своей лошади?
– Да. Сундук мне подходит.
Аяна достала из кошелька золотой и протянула Вадо, потом стащила мешки и сумку с Ташты.
– Он не ходит под седлом?
– Ходит. Но не садись на него. Он лютый.
– Думаю, мы поладим, – улыбнулся Вадо, доставая из бочки морковь и подходя к Таште.
Аяна дёрнулась остановить его, но замерла. В конце концов, она оставляет его с этим человеком на три дня, им надо будет как-то ладить. К её удивлению, Ташта спокойно смотрел на Вадо и не стал отстранятся, когда тот похлопал его по шее.
– Люблю лошадок, – сказал тот таким тоном, что Аяна сразу немного успокоилась.
Вадо завёл её в большое здание в углу двора и показал на лестницу вниз, в тёмный подвал.
– Там в подвале сундуки. Наверху у меня койки для путешествующих. Ты останешься на ночь?
– Нет.
Аяна стащила мешки вниз и сложила в один из сундуков у стены, заперла его и убрала ключ в кошель. Потом она поднялась во двор и следила, как Вадо заводит Ташту в денник.
– Как его зовут? – спросил Вадо, доставая из кармана грифель.
