Долина, где нет места дурному. Где не творят зла, не запирают двери и не делят детей на своих и чужих. Уголок, веками отрезанный от мира, не знавший войн и восстаний, неторопливый, пронизанный солнцем, напоённый ароматами сена, мёда и свежего хлеба, звенящий голосами птиц и звуками флейт. Каково это - с детства не знать ничего, кроме любви, ласки и понимания? И не станет ли тесно однажды в этом ласковом мире окрылённой душе?
Тени низких облаков скользили по склонам гор и песчаному пляжу внизу, всё ещё обнажённому отливом. Чайки вдалеке разрезали потоки восходящего воздуха чёрными кончиками острых крыльев. Ветер всё причёсывал прохладными ласковыми пальцами пряди густой травы, которая начинала потихоньку золотиться. Где-то совсем рядом без умолку стрекотал ошалелый осенний кузнечик, а издали ему задорно и бодро вторил ещё один.
Тили смеялась, отчего её маленький нос с россыпью веснушек смешно морщился.
– Представляешь? Пока они там миловались, лисы утащили три головы сыра!
Аяна улыбнулась – история и впрямь была смешная, но мысль о том, что любимое лакомство, да ещё и в таком количестве, досталось какой-то хвостатой бандитке и её подрастающей банде, немного омрачала веселье. Она дожевала лепёшку, отряхнула крошки и поднялась на ноги.
– Пойдём, наберём ещё, чтобы точно хватило.
– Пойдём! – легко согласилась Тили, бодро вскакивая и хватаясь за пустой мешок.
Как и каждый год в середине осени, сегодня они приехали сюда собирать зубовик. Эта неприметная на вид травка с россыпью розоватых крохотных цветочков очень пригождалась, когда зимой кто-то начинал кашлять, а в сочетании с другими травами помогала и от более тяжёлых хворей. Тётка Сола всегда радовалась полным мешкам целебного растения.
А ещё подготовка запасов на зиму была прекрасным предлогом, чтобы вдвоём с Тили улизнуть из дома на целый день - подальше от надоевших повседневных дел и шумных младших братьев с сёстрами.
Осень только началась, но день уже заметно сократился, кроны деревьев на склонах долины становились всё более жёлтыми, а приливы – всё более высокими. Срезая под самый корень маленьким блестящим ножичком тонкие серо-зелёные стебли зубовика, Аяна пыталась поймать спиной лучи солнца, как это делают ящерки и домашние коты ясными днями.
Наконец последний мешок наполнился.
– Тили, ну что там у тебя? – окликнула она подругу.
Тили выглянула из-за большого валуна, припылённого влажным зелёным мхом снизу и прогретого теплыми объятиями солнца сверху. Она явно была очень довольна собой.
– Все мешки полные. Поехали, а то скоро начнёт темнеть! Мало ли, речные духи похитят и заберут к себе.
– Духи нас не утащат. Мы честно живём. Они ведь утаскивают до срока только тех, кто обманывает и мешает жить другим, – улыбнулась Аяна. – Тех, кто не прислушивается к родным. Не делится знаниями и думает лишь о себе.
– А как же все эти байки о том, как духи утаскивают к себе красивых девушек на всю ночь, так, что они возвращаются лишь под утро?
– Ты думаешь, это делают духи? – с сомнением спросила Аяна, и Тили рассмеялась.
Они спустились с пригорка, таща за собой мешки и шутя про речных духов и красивых молодых девчонок, которые в неурочное время оказываются у воды.
Пачу лениво дремал на солнце и изредка встряхивал мохнатыми ушами и хвостом, отгоняя последних голодных осенних слепней и мух. Несмотря на молодой возраст, он был настолько невозмутим и степенен, что даже привязывать его не приходилось. Вряд ли хоть что-то могло настолько поколебать его спокойствие, чтобы он ушёл далеко от места, где его оставили. Тем более если рядом было чем подкрепиться.
По его довольному виду было понятно, что он всласть навалялся, наелся сладкой травы и напился из реки, а теперь просто стоял, отдыхая - прогревал начавшие обрастать зимним нарядом бока. Аяна подошла к нему, похлопала по огромному серому боку и потрепала по шее, выпутала из гривы пару репьёв и поправила толстый верёвочный ошейник. Пачу шумно обнюхивал её, дружелюбно фыркал и мотал головой.
– Держи, лакомка! - Из поясной сумки появилась лепёшка, размером даже побольше той, которая досталась на обед самой Аяне.
Лепёшка в одно мгновение исчезла во рту Пачу. Он уронил лишь пару крошек и полез искать ещё, настойчиво тыкаясь широкой бархатной мордой в руки Аяны и переступая огромными копытами.
– Ну, ну, не шали! – со смехом потрепала Аяна большое мохнатое ухо, слегка отталкивая серый лоб с тонкой белой проточиной.
Она отошла чуть подальше и с разбегу ловко вскочила на широченную спину, подтягиваясь обеими руками за ошейник и гриву. Тили один за другим подавала ей снизу мешки, Аяна навьючивала их на Пачу, и на огромном сером крупе они уже казались не такими уж и объёмистыми.
Тили вздохнула с лёгкой завистью. Пачу отличался весьма внушительным ростом, но Аяна, стоя рядом с ним, была всего на ладонь ниже его холки. Тили мало того, что была на добрых полголовы ниже подруги, так ещё и верхом ездила слишком редко, чтобы так сноровисто забраться на его большую спину.
– Ты прямо как птица взлетаешь на него. Научи его опускаться на колени, – предложила она, когда после поисков большого камня и некоторой возни с верёвкой они ехали шагом вдоль реки. – Он же умный, быстро научится, а нам станет гораздо легче.
