И каждый раз я подскакивала после пробуждения с ощущением, что это реальность, что выгорание и побег — лишь страшный сон, но передо мной был всё тот же заснеженный тракт, ребёнок под боком и спины Фрола и Алька впереди, на месте возничего. Но самое главное — отсутствие магии. Именно это каждый раз заставляло воспрянувшую было надежду разбиваться о камни реальности.
На десятый день нашего путешествия я проснулась от того, что нечто горячее дотронулось до моей щеки. Снился мне как раз Раян — его серые бездонные глаза и горячие нежные руки. Подскочив в очередной раз в телеге и убедившись, что это сон, я выровняла дыхание, подождала пока уймётся бешено колотящееся сердце и взглянула на Дарину. Та металась в горячке и бредила.
Бедная девочка! Я немного откинула овечью шкуру и осмотрела её. У неё был довольно сильный жар, дыхание хриплое, а сердце билось очень быстро и неровно. Плохо, очень плохо, как бы не воспаление легких.
Я достала из сумки лекарства, накапала в свой серебряный стаканчик зелье от жара, добавила бальзам на семи травах для улучшения самочувствия и дала выпить больной. После растёрла её медвежьим жиром с вытяжками из целебных трав и плотнее укутала в шкуры, да ещё и обняла сама, не позволяя раскрыться и делясь своим теплом.
Оставшуюся дорогу до Топок я ухаживала за девочкой, качала на руках, если ей становилось совсем плохо, сбивала жар и лихорадку, поила своими зельями. Дядька Фрол стал реже останавливаться ночами, да всё быстрее гнать лошадей домой, лишь иногда уступая место возничего Альку, чтобы хоть немного передохнуть. Так что ехали мы теперь практически без остановок, только в деревнях останавливались ненадолго, чтобы пополнить запасы провизии и перекусить.
Топки встретили нас тёмной безлунной ночью и метелью, я уже порядком замёрзла и промокла от бесконечно идущего снега. Шкуры спасали только первое время, а сейчас превратились с замёрзшие ледышки, ведь просушивать во время привалов у костра мы их больше не могли, да и в деревнях останавливались не дольше, чем необходимо для принятия пищи и закупки продуктов. Обычно Фрол вместе с заказом просил подготовить и продукты в дорогу, что здорово экономило время. Зелья тоже подходили к концу, так что когда телега свернула на очередную тропинку, и я увидела частокол, окружающий деревню, то облегчённо вздохнула — наконец-то можно будет забиться в какой-нибудь тёплый и сухой уголок и просто поспать.
Подъехав вплотную, Фрол придержал лошадку, а Альк спрыгнул и открыл ворота, которые, как и сам частокол, стояли больше для того, чтобы куры в лес не убегали, чем для защиты, и мы продолжили путь по широкой улице, проехав ещё совсем немного. Мужчина остановил лошадок около яркого забора, за которым стоял небольшой дом, загнал лошадей и телегу в сарай, взял на руки Даринку, и повел нас в сени, где наказал скинуть тёплую одежду, после чего мы прошли в большую комнату.
Там было тепло и уютно, топилась печь, окна были наглухо закрыты ставнями, пол устилал шерстяной ковер. Посередине комнаты находился большой стол и две лавки. Очень просто, но уютно.
Нас вышла встречать женщина небольшого роста, в сером шерстяном платье, русые волосы заплетены в косу, а карие глаза смотрели на нас с добротой и теплом.
— Ну наконец-то, Фрол, я жду тебя вот уже как с неделю, что случилось-то? — взволновано проговорила она.
— Давайте мне девочку, и покажите, пожалуйста, где я могу её разместить, я пока уложу малышку спать, а вы спокойно поговорите. — не желая мешать, предложила я.
— Не нужно, я сама, — остановила меня женщина, — садитесь, я сейчас чай поставлю.
— Да ты сама ещё ребёнок, госпожа травница, — улыбнулся мне мужчина. — Да и худющая какая, прям как моя Даринка.
— Судить людей по внешности — последнее дело, — строго ответила я.
— Хм, а ты права, прошу прошения, — вмиг растеряв весёлость, серьёзно ответил он,
— внучке моей ты помогла, за что безмерно благодарен. Это жена моя — Леда, как вот ей сказать про дочь, не знаю. — вдохнул Фрол, а последние слова проговорил так, чтобы услышала только я.
Мы расселись на лавке. Вернулась хозяйка, уложив Даринку, достала из печки пирог с капустой, расставила чашки и налила ароматный чай.
— Ну, рассказывай, я уже поняла, что дочки нашей не стало, раз ты только её детей привёз, — вздохнула Леда, накладывая всем по куску пирога в расписные глиняные тарелки.
Фрол пересказал жене всё, что узнал, после поведал о нашей встрече, и о том, что происходило в пути.
После женщина села поближе и, украдкой вытирая слёзы, обратилась ко мне.
— Ну а ты, деточка, правда здесь остаться хочешь? У нас край суровый, зимы лютые, весна приходит поздно. — предупредила она.
— Хочу, пусть и поздно, зато тут такие травы растут, которых нет ни в одном уголке королевства. — та закивала.
— Это да, лес наш богат и на зверя, и на травы с ягодами, только дальше опушки ходить нельзя, там уже хозяева — оборотни, их равнина сразу за лесом. И они очень не любят непрошенных гостей. — предупредила сразу женщина.
