— Я предложил послать с ними мою стражу, — продолжал Ричард, — но Иоанна и слышать об этом не желает. Ей нужен тот, с кем она сможет беседовать, некто, равный ей по уму. Или, как она говорит, тот, кто может разговаривать, не спотыкаясь на ходу о свой член. А главное, она вообще против стражи и свиты. Ей нужна только охота, без помпы, без шума, чтобы не привлекать к себе внимания. Как всегда, она оденется для охоты по-мужски и с расстояния больше десяти шагов никто и не заподозрит в ней женщину. Беренгария, несомненно, поступит так же. По словам Иоанны, у моей жены есть собственное охотничье снаряжение. Ещё Иоанна говорит, и я с ней согласен, что нет необходимости в многочисленном эскорте. Но тем не менее Беренгария — моя жена, королева Англии, и я не могу допустить, чтобы она рыскала по буеракам без сопровождения. Мало ли что? Всегда возможны непредвиденные обстоятельства, несчастный случай, опасная ситуация. Надо, чтобы рядом был человек, заслуживающий доверия.
Ричард пожал плечами.
— Естественно, я избрал тебя в телохранители моей жены. Андре протестующе развёл руками.
— Но почему меня, мой сеньор? Это мог бы быть...
— Иоанна просила, чтобы это был именно ты. Она назвала твоё имя, Андре, так что разговор окончен. Ты явно произвёл на неё сильное впечатление.
— Не может быть, мой сеньор. Я провёл с ней и госпожой Беренгарией меньше часа.
Король слегка улыбнулся и лукаво прищурился.
— Мой юный друг, этого более чем достаточно для того, чтобы женщина начала плести интриги и строить планы. Я сообщу сестре, что рано утром ты будешь ждать на конюшне. Ты ведь будешь там?
— Разумеется буду, мой сеньор, раз вы настаиваете.
— Превосходно. Да, я настаиваю. И ты отобедаешь с нами сегодня вечером. Так или иначе, Андре, пора тебе встретиться с королём Ги и познакомиться с некоторыми из его рыцарей. Они тебе понравятся. Это люди нашего склада, благородные, прямые, не боящиеся открыто говорить, что у них на уме. Кроме того, на пиру будет твой отец. Несколько дней назад я послал его в Фамагусту, и он вернулся как раз сегодня пополудни. Он обрадуется возможности повидаться с тобой, а ты будешь рад увидеть его. Вот вечером и повидаетесь. До встречи за столом.
Андре не знал, заметил ли король его присутствие за ужином, потому что Ричард с ним не разговаривал. Тем паче, в трапезной было слишком шумно, чтобы говорить, не повышая голоса, и там собралось слишком много людей, с которыми стоило познакомиться. В первую очередь Андре заинтересовали латинские рыцари: у каждого из них он выспрашивал, не слышал ли кто-нибудь в последнее время о его родиче, рыцаре-тамплиере, мессире Александре Синклере. Трое неплохо знали Алека, но ни один не мог припомнить, чтобы видел его после Хаттина. Андре проглотил разочарование и продолжил задавать вопросы, но уже не про Александра Синклера, а про Саладина, сарацинов и их методы ведения войны.
Угостился Анд ре отменно — как-никак стол был королевский, — зато пил умеренно и осторожно, потому что не хотел упустить ни единого слова своих собеседников. Он вдруг понял, что очарован этими людьми, и с жадностью выслушивал их ответы на свои вопросы. Благо все латинские рыцари были ветеранами войн в пустыне и каждый из них сражался с неверными лицом к лицу.
Искать отца Андре начал позже, в разгар пира, когда повсюду уже закипали свары; накал этих стычек и доводы, которыми обменивались противники, зависели от количества выпитого вина. Мессира Анри нигде не было видно, и Андре решил, что отец попросту ускользнул домой. Видимо, старший Сен-Клер резонно рассудил: в такое время никто не обратит внимания ни на отсутствие, ни на присутствие главного военного наставника. Несмотря на свою должность, напрямую связанную с оружием и вояками, мессир Анри отличался чрезвычайной разборчивостью и старательно избегал пирушек, на которых рисковал ненароком получить удар от одного из перебравших выпивох.
Поскольку Андре почти не пил, он начал чувствовать себя среди пирующих белой вороной и решил, что его отец — человек умный и стоит последовать его примеру. Кроме того, Андре напомнил себе, что завтра ему вставать спозаранку, чтобы сопровождать на охоте двух царственных особ, хотя это поручение было для него как заноза в глазу. Он знал — осуждать его не станут, даже если Этьен де Труайя станет во всеуслышание громко его порицать. Сен-Клер быстро усвоил, что для Храма любая женщина — сосуд зла. Даже его мимолётные визиты к королевам Иоанне и Беренгарии, ограничивавшиеся недолгими беседами, не остались незамеченными и осуждались, хоть он и навещал дам по личному приказу короля. Андре понимал, что его завтрашняя отлучка тем более привлечёт внимание недоброжелателей, но выбора у него не было.
Он покинул пирушку, как только двое рыцарей начали кружить по спешно освобождённому месту с мечами наголо.
Стояла дивная ночь, и Андре сам не заметил, как, оставив позади гомон трапезной, вышел за городские ворота и двинулся к гавани.
