— Последние три дня и без того были раем для святош: одна бесконечная потная месса с пением молитв и клубящимися облаками благовоний. Пора с этим кончать. Давно пришло время сворачивать палатки, нагружать повозки, строиться в походные колонны и выступать.
Он повернул голову, скользнул невидящим взглядом по Сен-Клеру и кивнул наставнику послушников.
— Попомните мои слова. Либо мы сойдём с этого холма и двинемся в путь сегодня в полдень, либо Ричарду Плантагенету будет грозить отлучение...
Рыцарь цинично хмыкнул и договорил:
— ...Но поскольку святая мать-церковь поручает Ричарду командовать этим походом, в надежде, что тот покончит с Саладином и его сарацинами и вернёт Риму Святую землю, вряд ли короля отлучат.
— Де Шаторо! — Голос, донёсшийся сверху, походил на звук раскалывающегося камня, и рыцарь, разговаривавший с братом Жюстином, резко выпрямился. — Дерьмо! Смотри хорошенько. Следи, нет ли движения между лагерями. Любого движения!
— Есть, брат маршал! — выкрикнул де Шаторо и, не желая вызывать недовольство де Труайя, резко развернул коня и пришпорил его, прежде чем передние копыта скакуна коснулись земли.
Краешком глаза Андре заметил, что брат Жюстин проводил всадника взглядом, прежде чем повернуться к молодому рыцарю и буркнуть:
— Оставайся здесь. И если внизу что-нибудь изменится, начнёт двигаться какой-нибудь большой отряд, сразу пошли за мной.
Андре услышал, как застучали копыта коня — брат Жюстин поскакал вслед за Шаторо, — но не стал смотреть наставнику вслед. Андре и так чувствовал, что, оказавшись на особом положении ещё до вступления в ряды послушников, привлёк к себе излишнее внимание. Правда, его товарищи не подавали виду, что обижены, но юноша был достаточно проницателен, чтобы заподозрить — под личиной кажущегося безразличия всё-таки таятся недобрые чувства. И у него не было ни малейшего желания усугублять ситуацию, лишний раз привлекая к себе внимание.
Внизу ничего не изменилось, когда спустя некоторое время вернулся брат Жюстин.
— Сен-Клер, маршал де Труайя хочет, чтобы ты отправился туда и официально, от лица высшего военного командования ордена, поторопил этих лентяев. Ты спустишься вниз, найдёшь своего отца, главного военного наставника, и сообщишь ему, что маршал Храма желает приватно посовещаться с двумя монархами. Как думаешь, тебе это по силам?
Андре и виду не подал, что заметил сарказм.
— Видишь тот валун? — спросил наставник послушников.
— Да, брат Жюстин.
Валун был настолько огромен, что его невозможно было не заметить. Рядом с этим камнем необычной формы и гигантской величины укрывшиеся в его тени конные рыцари казались совсем маленькими.
— Поскачешь туда и найдёшь своего отца. Но поедешь как официальный курьер маршала, под боевым штандартом.
Брат Жюстин повернулся в седле, сунул два пальца в рот и громко свистнул, чтобы привлечь внимание молодого рыцаря в строю за своей спиной — на длинном копье этого тамплиера трепетал треугольный стяг.
— Давай-ка сюда, ты! — крикнул наставник послушников, поманив юного знаменосца.
Покинув строй, тот направил коня к брату Жюстину.
В отличие от большой орденской хоругви, на этом боевом штандарте Храма был изображён простой равносторонний чёрный крест на белом фоне. Нести штандарт считалось великой честью и служило предметом ревнивого соперничества между рядовыми братьями каждого отряда. Брат Жюстин встретил знаменосца резким кивком и, не сводя с него глаз, ткнул пальцем в Сен-Клера.
— Брат, у меня есть для тебя поручение. Ты должен сопровождать этого гонца, который, не будучи пока послушником, тем не менее обладает рядом скрытых достоинств. Ты останешься с ним, пока он не переговорит с главным военным наставником армии короля Ричарда, а потом вернёшься с ним обратно. Я сообщу командиру твоего отряда, где ты и чем занимаешься.
Брат Жюстин повернулся к Андре.
— Что касается тебя, то, как только поручение будет выполнено и тебе скажут, где короли встретятся с маршалом, ты заберёшься на вершину того валуна и подашь нам сигнал штандартом. Если они выберут английский лагерь, держи стяг в правой руке, если французский — в левой. Если они решат встретиться между армиями, там, где толпятся прелаты, подними древко над головой обеими руками. Я поручу самым зорким наблюдателям высматривать сигнал, к тому же тебя легко будет узнать по твоему девственному покрову.
Наставник имел в виду одеяние претендента на вступление в Храм, которое носил Андре, — белое, без каких-либо символов и знаков.
— Сигнал подашь собственноручно, понял? Красный крест знаменосца вполне может затеряться среди множества крестов на одеждах других.
Брат Жюстин снова бросил взгляд на знаменосца:
— А ты всё понял? Дашь ему свой штандарт, чтобы он с его помощью подал сигнал. Это важно. Тебе всё ясно?
— Да, мессир. Я должен передать ему штандарт, чтобы он подал сигнал. А потом мне забрать штандарт обратно?
Брата Жюстин дёрнул головой, как будто получил пощёчину.
— Конечно! Бога ради, это ведь знамя, а не дорожный посох.
Он поколебался, потом громко шмыгнул носом и снова обратился к Андре:
