— Как только подашь нам знак, маршал и его свита спустятся вниз, к назначенному месту, а ты вернёшься ко мне с докладом. Ясно? Тогда ступай, не теряй времени. Маршал де Труайя будет с нетерпением ждать твоего сигнала.
Сен-Клер кивнул и направился за знаменосцем, который, подняв повыше щит и отсалютовав Жюстину штандартом, уже скакал вниз по склону.
Сен-Клер вернулся только через два часа. Первое, что он заметил, добравшись до вершины холма, — за время его отсутствия лагерь свернули. Все палатки были сложены, всё приготовлено в дорогу. Андре отсалютовал наставнику послушников, но тот пренебрежительно отмахнулся.
Ничуть не обидевшись, даже обрадовавшись, что временно освобождён от выполнения обязанностей, Андре направился к своему отряду из пятнадцати новичков — всем им предстояло проходить испытания в качестве претендентов, а потом и братьев-послушников. Будущих сержантов среди новичков не было: все в этом отряде принадлежали к благородному сословию и либо уже удостоились посвящения в рыцари, либо, по меньшей мере, были оруженосцами. Новичкам сообщили, что в послушники их примут в Лионском соборе, а пока им надлежало носить белые одеяния, известные под названием «девственный покров». До приёма в послушники эти люди считались слугами ордена, и обращались с ними соответственно. Однако это входило в традиции Храма, и никто из кандидатов не сетовал на такую участь. Лион находился всего в пяти днях пути на юго-восток от Везле, значит, не пройдёт и недели, как они вступят в орден.
Новички были разного возраста: от долговязого, голенастого подростка лет шестнадцати до серьёзного загорелого малого, с виду ровесника Андре. С этим рыцарем Сен-Клер два дня назад проходил обряд первичного посвящения, но с тех не перемолвился ни словом. Теперь же, когда Андре молча подошёл и сел рядом, юноша тихонько заговорил краешком рта, стараясь не поворачивать головы и не привлекать к себе внимания:
— Что происходит? Это неслыханно, чтобы гонец из новичков ехал в сопровождении знаменосца. Кто вы вообще такой?
— Меня зовут Андре Сен-Клер.
— А, теперь я понял. Вас послали с поручением к вашему отцу.
Андре нахмурился, гадая, отчего в голосе его собеседника прозвучала нотка не то горечи, не то цинизма. Но Сен-Клер невозмутимо ответил:
— Да, так и есть. Вы этого не одобряете?
— Не моё дело. Я просто полюбопытствовал. Н? обижайтесь, у меня плоховато с манерами, за то и прозвали франком.
Сен-Клер рискнул бросить на собеседника быстрый косой взгляд, почти убеждённый, что слышал в его голосе насмешку. Но лицо юноши было невозмутимым.
— А вы кто?
— Меня зовут Эвсебий. Моя мать была очень благочестивой, и меня назвали в честь святого. Я из Экса, что в Провансе.
— Тогда понятно, откуда у вас такой выговор. А я из Пуату.
Андре увидел, что его собеседник чуть заметно наклонил голову. Потом оба они умолкли, ожидая, когда окинувший их хмурым взглядом сержант проедет мимо.
Когда опасность миновала, Эвсебий, выгнув бровь, посмотрел вниз, на кожаный мешочек, висевший на поясе Андре, и тихонько спросил:
— Что в этом кошельке? Его не было, когда вы спускались с холма.
— А вы наблюдательны.
Заинтригованный Андре мысленно улыбнулся. Провансалец был проницательным, умным, чётко излагал свои мысли, и, кажется, с ним приятно было общаться.
— Там сушёные смоквы, подарок Тристана Мальбека, маркитанта короля Ричарда.
Тристан по прозвищу Кривой Нос долгое время служил старшим управителем и квартирмейстером Элеоноры Аквитанской, а после её заточения в темницу перешёл на службу к Ричарду и выполнял при нём те же обязанности.
Эвсебий улыбнулся.
— Похоже, вы неплохо разбираетесь в маркитантских делах.
— Можно сказать и так. Но главное, Тристана я знаю с детства. Он друг моих родителей, и я хорошо помню, как он баловал меня лакомствами, когда я был малышом. Давал какое-нибудь редкостное угощение и предупреждал, чтобы я не съедал всё сразу, потому что неизвестно, когда ещё удастся раздобыть такое. А смоквами, если хотите, я вас после угощу.
Эвсебий не взглянул на Сен-Клера, но кивнул.
— Спасибо. Полакомлюсь с удовольствием. Я уже несколько лет не пробовал плодов смоковницы. Но что происходит там, внизу? И где маршал?
Он снова умолк: сержант, закончив объезд, развернулся и опять направился к ним, присматриваясь к обоим юношам и явно выискивая, к чему бы придраться. Однако, хотя Андре и Эвсебий были неофитами, простаками они не были. Не найдя ни малейшего повода выразить своё неудовольствие, сержант продолжил путь. Он проехал вдоль половины строя, когда кто-то его окликнул, помешав продолжить внимательный осмотр.
В ответ на оклик вояка так быстро отъехал в сторону, что стало ясно: он так же рад покинуть новичков, как те — избавиться от него. Но хотя некоторые в строю шевельнулись, никто из кандидатов не двинулся с места, и только Сен-Клер заговорил, очень тихо: его слова предназначались лишь для ушей Эвсебия.
