Сокрушая ночь полностью

Когда бармен вернулся с нашим заказом – элем и каким-то супом, за которые мы не могли заплатить, – Джейк окончательно очаровал музыканта, а мне оставалось только наслаждаться зрелищем.

Пять минут спустя тот разразился бурным смехом и хлопнул Джейка по плечу так, словно они знали друг друга всю жизнь. Разрумянившийся мужчина был околдован лестью моего друга.

К тому моменту, как я доела суп, наконец наполнив желудок, Джейк завел разговор о таверне, начав с расспросов о владельце и о том, как музыкант начал здесь выступать. Неплохой подход. Кэм бросил быстрый взгляд на красную дверь, прежде чем ответить Джейку.

– Я нравлюсь владельцу, – он лукаво подмигнул.

– Разве мог он вас не полюбить? – Джейк засиял, в его глазах появился свет, от которого даже у меня перехватило дыхание. Не то чтобы я когда-нибудь ему в этом признаюсь. Черт бы его побрал вместе с его обаянием. Если бы знала, что он настолько хорош, мы бы воспользовались его навыками раньше.

– Она, – поправил музыкант. – И ей нелегко угодить, хотя каждый этого жаждет.

Это к ней приходил Джуд? Сперва мы нашли спичечный коробок, а затем инициалы капитана…

– Обожаю сплетни, – шепотом произнес Джейк, заговорщически наклонившись к своему новому знакомому. – Кто же эта таинственная дама?

Музыкант обвел взглядом помещение, не торопясь с ответом.

– Лисица – величайшая воровка Асидии. Она может украсть все что угодно. Предложите ей достаточно монет – и она в деле. – Кэм щелкнул пальцами. – Эта женщина – местная легенда. Никто не отваживается с ней шутить.

Хм. Я слышала о нескольких знаменитых преступниках Асидии.

Был некий Томми Двуликий – печально известный мастер маскировки, ограбивший половину юга. Багровый Клинок – северный воин, превратившийся в наемника, который убивал за монеты. И вечно веселая Аннибель Милашка Филдс – женщина, убивавшая всех мужчин, имевших несчастье назвать ее милашкой. Плакаты об их розыске красовались на городской площади Силы, но в то время все мое внимание было посвящено оружию и тренировкам. Кроме того, я и представить себе не могла, что буду выслеживать кого-то из них.

– Проклятье. – Джейк сделал глоток своего «одолженного» эля. – Лисица кажется невероятной. Я бы хотел с ней познакомиться.

– Ох, непременно, – голос принадлежал не Кэму, лицо которого приобрело тошнотворный оттенок белого, когда его взгляд устремился поверх головы Джейка.

Мы с другом одновременно повернулись.

Мужчина, охранявший красную дверь, стоял перед нами, скрестив мускулистые руки на груди. На его внушительных предплечьях красовались татуировки: различные существа, чудовища и небесные символы. Я отметила, что значительную часть места на его правой руке занимало изображение лиса в прыжке.

Я медленно перевела взгляд на глаза теплого карего оттенка, которые не вязались с его устрашающей внешностью.

– Похоже, ваше желание исполнится, – произнес он со злобной ухмылкой. – Госпожа желает вас видеть. Прямо сейчас.

– Как долго он спит?

– Пять часов, сэр.

– Передайте королю, что я прибыл и вскоре явлюсь с докладом.

Я застонал, открывая глаза. По камням застучали сапоги. Я насчитал только одну пару.

Стражи отцепили мои оковы от стены и позволили мне передвигаться – правда, далеко мне все равно не уйти. Руки все еще в кандалах, этот странный металл больно впивался в запястья.

Поднявшись на ноги с испачканного соломенного матраса, я заставил себя выпрямиться во весь рост. Колющая боль пронзила спину, а от головокружения едва не потемнело в глазах. Если не очищу свои новые раны в ближайшее время, в них попадет инфекция.

Зловещие шаги стихли.

Я прищурился. За решеткой стояла фигура в плаще, но не Сириан. В новоприбывшем было около шести с половиной футов[3] роста, и из-под его капюшона торчали пучки темно-русых волос.

Сердце забилось в ушах громче, чем шаги этого человека.

Я замер:

– Харлоу?

В замке повернулся ключ, и спустя миг дверь со стоном распахнулась, явив хмурое лицо лейтенанта.

Нас никогда не связывали узы дружбы, не так, как с Исайей, и разговоры с этим мужчиной всегда походили на беседу с кирпичной стеной. Но если он сейчас здесь…

Его послали допросить меня.

Боль предательства дала о себе знать.

– Ты так низко пал, Мэддокс, – произнес Харлоу, его голос был грубее камня и столь же резок. Он вошел в тускло освещенную камеру, опустив капюшон. Взгляд лейтенанта метнулся мне за спину, а затем он начал обходить меня по кругу, оглядывая мерцающими глазами. – Вижу, тебе не удалось найти путь к исцелению?

Когда я не соизволил произнести ни слова, он продолжил: