Сокрушая ночь полностью

– Тебя нелегко найти, – прошептал он, убирая руку.

Я не закричала. Мне и не нужно было. Через мгновение от него останется лишь кучка пепла. Моя темная магия, казалось, закричала «да» в ответ.

– Где он? – требовательно спросила я, когда по телу пробежала дрожь. Мне с трудом удавалось сдерживать силу своих теней, но я стиснула зубы и обуздала их – на время. – Ты должен знать его местонахождение. Без Джуда место лидера рыцарей занимаешь ты.

Харлоу сел, меж его бровей образовалась складка.

– Я не причинял ему вреда, Киара, я…

– Еще одно движение – и оно станет для тебя последним, – предупреждение прозвучало слева от меня, хриплый голос Лисицы полнился сталью.

Я перевела взгляд на нее и на клинок, крепко зажатый в ее руке. Она улыбнулась, широко и во все зубы.

Другие проснулись, и Джейк неуклюже поднялся на ноги. Он оскалился, увидев, что наш бывший лейтенант прижимает меня к земле.

Харлоу раздраженно выругался, прежде чем отстраниться от меня. Он медленно повернулся к Лисице, подняв руки в знак примирения.

– Уж ты точно не имеешь к этому никакого отношения. Ты давно утратила свое право, – отрезал он, глядя на Лисицу с отвращением. – Оставь нас – и не будет никаких последствий для тебя и твоих людей.

Я нахмурилась, но мое внимание переключилось на Джейка, который подошел ближе, положив ладонь на рукоять своего оружия. Я вскочила на ноги и осторожными шагами направилась к нему. Тени свернулись на кончиках пальцев, когда я нащупала свой кинжал. Сперва я нанесу удар им.

– Вот тут-то ты и ошибаешься, – возразила Лисица, раздувая ноздри. Несмотря на то что она ниже Харлоу почти на два фута, ей каким-то образом удавалось смотреть на него свысока. – Все, что касается моего сына, имеет прямое отношение ко мне.

Мое сердце полностью остановилось. Мир остановился.

Сын.

Слово повторялось в голове до тех пор, пока не вытеснило остальные мысли.

Лисица – мать Джуда, оставившая его. Мать, которой принадлежала книга преданий. Его подарок мне. А еще она была той женщиной, которая отдала его в руки садиста.

Не только я в ошеломлении потеряла дар речи.

Финн раскрыл рот, а с губ Димитрия исчезла привычная ухмылка. Лисица хранила этот секрет даже от своих самых преданных соратников. Мне потребовалось мгновение на осознание, что Джуд тоже скрывал это от меня.

Должно быть, он знал, кто она такая, еще в Тумане, когда мы говорили о его детстве. Первым местом, куда он отправился, стала Фортуна и Лисица, и…

Тогда я вспомнила символ на его компасе. Он столько раз пользовался этой штукой, натирая большим пальцем бессмысленные узоры на его поверхности, когда держал компас в руках. И мне вспомнились детали гравировки – коготь с капелькой крови, стекающей с заостренного кончика. Знак величайшей воровки Асидии. Его матери.

И как, черт возьми, я раньше не собрала все подсказки воедино?

Оторвав от нее взгляд, я перевела его на Харлоу, внимательно наблюдая за тем, как он яростно сжимает челюсть.

– Ты не заслуживаешь того, чтобы называть его так, Эмелия. У тебя нет на него никаких прав. – Его тон сочился чистым ядом, когда он добавил: – Ты всего лишь предательница нашего королевства. Трусиха, которая бежала, поджав хвост, потому что не хотела принимать правду о своей матери. Держу пари, ты всегда знала, что передалось ему по наследству. Что даровала ему твоя мать. А может, сила Рейны и вовсе обошла тебя стороной, поскольку ты едва ли ее достойна.

Лисица – Эмелия – даже не дрогнула.

Ее мать. Рейна.

Теперь, когда мне известна правда, я присмотрелась к воровке, по-настоящему присмотрелась.

Высокие скулы, острый, оценивающий взгляд, волосы цвета чистой ночи. Слова Лориана, брошенные на поляне, всплыли в памяти. «У тебя ее нос», – сказал он тогда Джуду.

В груди потеплело, божественность Рейны вырвалась вперед.

Эмелия. Ее имя звучало мягко по сравнению со смертоносной репутацией. Впрочем, все представления о мягкости исчезли секундой позже.

Лисица бросилась вперед, нацелив сверкающий серебром кинжал в грудь Харлоу.

Финн зарычал, когда лейтенант отразил ее удар: кинжал в его руках с гулким лязгом встретился с кинжалом Эмелии. Я двинулась к ним – готовясь высвободить свои тени и превратить Харлоу в пепел, как и планировала, – когда в поле моего зрения возник вихрь коричнево-черного пятнистого меха.

Раздался щелчок челюстей, стук когтистых лап и безошибочный звук зубов, пронзающих плоть.

Вдалеке послышались крики.

Лиам, разинув рот, застыл рядом со мной, затем повернулся ко мне с горящим вопросом в глазах.