Широко улыбнувшись, я повернулся к Киаре и пригляделся к ней… запоминая, как лучи придают ее коже розовое мерцание, а волосам – самый яркий оттенок меди.
Великолепная. Каждый ее дюйм. И она моя.
Киара встретила мой пылающий взгляд:
– Только ты можешь смотреть на меня, когда на небе солнце.
Но она тоже смотрела на меня.
Я собирался обнять ее еще раз, однако мир померк, и лучезарный свет угас быстрее, чем появился.
Но это не имело значения. На несколько ударов сердца я ощутил надежду. Может, Киаре и не нужно было умирать. Может, я смогу любить ее и спасти свое королевство, не вынимая из ее сердца недостающий кусочек божественности. В памяти снова всплыло нашептанное жрицами Солнца пророчество, и я крепко ухватился за него.
– Киара, думаю, мы можем спасти Асидию без…
Ее рот приоткрылся, и с губ потекла кровь.
Рухнув в мои объятия, Киара пробормотала мое имя, и, прежде чем я успел позвать на помощь, она бесследно исчезла.
Сегодня на мою внучку напали. Когда ее родители помчались за припасами, чтобы залечить раны малышки, именно я держала ее на руках. Готова поклясться, в какой-то миг ее тело стало бледно-серым и замерцало, то появляясь, то исчезая. Есть только один бог, к кому я могу обратиться за помощью, и мне предстоит обуздать свою гордость, чтобы спасти душу Киары.
Мне снилось, что я лечу.
Я парила на крыльях цвета ночи, невесомая и свободная. Внизу раскинулось небольшое поселение, но на улицах не было смеющихся или играющих детей. Немногочисленные жители сновали туда-сюда, опустив головы, их слишком тощие тела выглядели хрупкими и слабыми.
Асидия умирала медленной и жалкой смертью.
Лишь несколько выборочных культур продолжали расти на территории королевства после проклятия, но за последнее десятилетие того немногого, что удавалось вырастить, стало недоставать. Даже воздух иногда казался слишком густым, и Лиаму – и людям с такими же нарушениями дыхания, как у него, – приходилось испытывать мучения.
Я взмыла выше. Мне не хотелось наблюдать за душевными страданиями. Они неустанно преследовали меня б
Ветер переменился, и я позволила ему направлять меня, наслаждаясь тем, как поток воздуха ерошит мои воображаемые перья.
Где-то вдали, посреди моря из сиреневых и голубых полуночных цветов, возвышался храм. Мраморные колонны поднимались высоко в чернильное небо, известняковые фонтаны и суровые статуи украшали ухоженную цветочную поляну. На вершине храма был высечен полумесяц, окруженный тремя остроконечными звездами идеальной формы.
Я спланировала ниже, привлеченная красотой святилища. Хотя я никогда раньше не бывала в храмах богов, было очевидно, кому принадлежит этот – богу Луны, чье истинное имя оставалось тайной с самого начала времен. Никто не мог его вспомнить, но люди продолжали молиться, открывая божеству свои самые сокровенные желания.
Молитвы обладали силой. Они ценились больше золота и материальных благ. Каждое желание привязано к душе, и когда люди делились им, то их частичка навсегда поселялась на небесах.
Следуя за ледяным ветром, я приземлилась на фонтан у основания храма, и брызги воды попали на мои воздушные крылья. По телу пробежала дрожь, и я содрогнулась от восторга, потягиваясь и наслаждаясь нежными каплями воды. В этой форме я словно оцепенела, не чувствуя боли или тягот реальности.
Мне не хотелось уходить.
– Киара, – раздался голос позади меня. Выгнув шею, я обнаружила того, кого меньше всего ожидала увидеть. Того, кого больше никогда не
Может, мой разум и затуманился, но этого бога не так легко забыть.
Мужчина, которого я когда-то знала как своего дядю, подошел ближе, его простые, но роскошные синие одежды развевались у его ног. Он настороженно смотрел на меня, поглаживая седеющую бороду. Она выглядела неухоженной, а под серо-голубыми глазами залегли темные круги, придававшие угловатым чертам лица более зловещий, чем обычно, вид.
– Ты теряешь себя, Киара, – предупредил он, его голос сотрясал землю, на которой он стоял. – Чем сильнее погружаешься в силу ночи, тем больше она тебя использует.
Нас не так легко одолеть.
Арло застонал, досада окрасила его черты и исказила их.
