– Я не знала, что притаилось внутри тебя, пока не умерла моя мать, – прошептала Лисица надломленным голосом. – Она всю жизнь хранила свой секрет. Боже, она даже не открыла мне своего настоящего имени. – Она горько усмехнулась. – Только после твоего рождения мать проявила чуточку любви.
– Рейна? – Мне нужно было услышать, как Лисица это произнесет. Чтобы подтвердить все то, что я никак не мог принять.
– Она взяла имя Рэй после… после падения, – сказала мама, глядя на свои сапоги. – В историях говорится, что она встретила великую любовь и прожила долгую земную жизнь, но это тоже сказки. Люди выдают желаемое за действительное. – Она подняла голову туда, где туман окутывал Киару, и что-то ледяное сковало ее взгляд.
Я прикусил щеку, поскольку не был уверен, что не сорвусь с места и не помчусь к Киаре. Легкая боль привела меня в чувство.
– Моя мать не отличалась теплотой. Она не вышла замуж, но в какой-то момент во время своих странствий родила меня. Я всю жизнь пыталась добиться ее расположения, одобрения,
Лисица больше не напоминала ту самоуверенную воровку, которую я встретил в Фортуне. Ее плечи поникли, отчего она казалась меньше ростом, а ее ярость и печаль были настолько ощутимы, что от них перехватывало дыхание.
Все это сбивало меня с толку.
– Прошлое остается в прошлом, – выдавил я из себя, и мой мир закружился. Сколько раз я представлял себе, как мама извиняется? Рассказывает о своих сожалениях, о своей вине? Однако это не извинение, а всего лишь плохое объяснение, не имеющее никакого веса. – Но мне не нужны твои оправдания, – добавил я. – Ты бросила меня. Конец истории.
Лисица всхлипнула и вцепилась в мою руку, когда раздался хриплый крик. Джейк.
– Мне кажется, она приходит в себя! – огласил он.
Мои ногти впились в ладонь, каждый дюйм меня боролся с самим собой.
Моя магия сейчас была слишком пламенной, слишком неуправляемой, чтобы подходить к ней. Если именно она причинила боль Киаре – моя неугодная сила, – то я не мог рисковать.
Мы превратились в масло и пламя – смертельно опасное сочетание.
Я вцепился в ближайшее дерево, уперся пальцами в грубую кору, когда услышал голос Киары. Она произнесла мое имя. Первым она позвала
Воздух пропитался запахом гари, и я повернулся, обнаружив, что моя ладонь пылает. Дерево, к которому я прислонился, обуглилось, от него поднимался темный дым. Выругавшись, я отшатнулся.
Я разрушал все, к чему прикасался.
Лисица вновь осмелилась протянуть ко мне руку, но я сорвался на бег.
И бежал до тех пор, пока не добрался до места, где мы оставили лошадей, и не увидел раскинувшуюся рядом поляну и яркую луну на фоне пустого ночного неба.
С ревом раскинув руки, я закричал, когда из меня вырвались языки огня и золотистое свечение.
Я обернулся живым пламенем, моя ярость разожгла ярчайший огонь. Горящие багровые крылья раскрылись по обе стороны от меня, простираясь от самых плеч, являя собой угрозу грядущего разрушения.
Дым забивал ноздри, трава возле ног тлела и увядала.
Мне было все равно. Я горел изнутри и чертовски сильно злился.
С чего я вообще решил, что Киара будет принадлежать мне? Она никогда не станет моей. Никогда не сможет полюбить меня, даже если захочет.
Мое пламя усиливалось, прокладывая огненную тропу через поляну, взбираясь на деревья и разрывая их толстые ветви, словно хрупкие сучья. Когда вся поляна заполнилась разрушениями и руинами, моя сила утихла, интенсивность ее воздействия уменьшилась.
Я был рожден для разрушения.
Рожден, чтобы убивать.
Рожден, чтобы никогда не полюбить.
Я обернулся, не в силах наблюдать за тем, что сотворил.
Подняв взгляд, в двадцати футах от себя я увидел Киару, окруженную остальными. Ее брат стоял рядом, защищая ее. Даже Джейк бросил на меня настороженный взгляд, и его рука инстинктивно потянулась к рукояти кинжала. Финн и Димитрий просто уставились на меня.
Последний огонек моей магии угас, но я не подошел ближе.
Я обещал, что больше не уйду, и я сдержу слово, но и позволить себе приблизиться не мог. Я наблюдал, как Киара поворачивает голову к тлеющей поляне, а затем снова ко мне. Чувствовал, как ее темный взгляд излучает любовь, и это сильнее всего меня убивало.
Как жестока судьба…
Моя любовь могла оборвать жизнь единственной женщины, которой принадлежало мое сердце.
Рэй утаивала больше, чем мы могли представить. Мне жаль, что я так и не сказала тебе правду. Надеюсь, ты простишь нас обеих.
