Сокрушая ночь полностью

– Хотел бы я, чтобы время было на нашей стороне и тебе не пришлось бы туда идти. – Он отвел взгляд. – Когда-то давно, задолго до твоего рождения, среди жрецов и жриц Солнца ходила молва. Они утверждали, что поскольку причиной проклятия стало разбитое сердце, то исцеление можно отыскать только в любви. И возможно, такая глупость была правдой… прежде.

«Прежде чего?»

– Несчастный случай изменил тебя, дитя мое. В момент, когда то существо впилось в тебя когтями, ты стала частью ночи. Всему виной оплошность бога Луны, один из его неудачных экспериментов. Теневые монстры должны были стать защитниками. Но значение имеет лишь намерение, а намерения бога не были чисты. Ты хранишь в душе последнюю частицу солнца, но не можешь распоряжаться ею так, как могла бы. Ты поддалась ночи. Ты странствовала, и это само по себе демонстрирует, что ты не в силах контролировать баланс.

«Я не понимаю», – подумала я, голова закружилась. Храм за спиной Арло задрожал, из расщелин посыпались куски рыхлого камня.

– Мне следует поторопиться, – как всегда нетерпеливо произнес он. – У вас с Джудом могла бы быть иная судьба. Но сейчас его любовь, его прикосновения убивают тебя. Твое маленькое признание привело все в движение… даже если твое сердце еще не позволяет отдаться ему целиком.

В голове всплыли воспоминания о том, как Джуд признался мне в любви, а я осознала, что наши чувства взаимны. Но Арло прав: какая-то крошечная часть меня сдерживалась.

Я не могла ответить на слова, которые капитан так бережно мне преподнес. Три маленьких слова, пугающие меня больше любого проклятия.

– Он сильнее в смертном мире, сильнее, чем должен быть, – натянуто добавил Арло. – Его сила только растет, и она борется с твоей тьмой, даже несмотря на то, что в тебе есть и частичка Рейны тоже. Магия монстра слишком сильна. Вот почему Джуд причинил тебе боль и почему ты выпала из реальности.

«Мы это исправим. Как только найдем способ снять проклятие, не убив при этом меня, мы с Джудом…»

– За тобой охотится безжалостный бог, а ты предпочитаешь думать о любви, – прогремел Арло. – Ты хоть знаешь, любовь ли это? Или вас с капитаном тянет друг к другу из-за божественности внутри вас обоих, частички которой жаждут воссоединения?

Мне хотелось опровергнуть его слова. Но… не было ли толики правды в том, на что намекал Арло? Частички, ключи бессмертия взывали друг к другу. Неужели я просто поддалась их притяжению?

Нет.

Я взглянула на Арло и удивилась, встретив неподдельное беспокойство на его лице, – бог земли и почвы тревожился обо мне.

«Независимо от того, что я чувствую к капитану, – начала я дрожащим от предательского сомнения голосом, – мы отправимся в храм и преуспеем, во что бы ты ни верил. Это ты сказал мне, что правила можно нарушать».

Он должен был ошибаться. Должен был.

Колонна развалилась, осколки мрамора разлетелись по почерневшей земле. Храм позади нас рассыпался, упала вторая колонна, крыша заскрипела, готовясь обрушиться.

– Твой враг подобрался гораздо ближе, чем ты могла себе представить, Киара, – произнес Арло, отвлекая мое внимание от разрушений. – Я думал, ты усвоила урок с Патриком, но…

Мне так и не довелось услышать его последних слов. Тьма закружилась и расплылась, а затем мое тело погрузилось в вакуум ночи, утонув в жадном небытии.

Киара исчезла прямо у меня на глазах.

Прежде чем я успел оценить ущерб, остановить кровь, хлынувшую с ее губ, она растворилась, словно слабый огонек.

Я снова и снова выкрикивал ее имя, пока остальные не окружили меня, умоляя рассказать, что произошло. Но я не понимал, что им ответить.

Шли минуты, каждая секунда отзывалась в голове тревожным звоном.

Вспышка движения слева от меня привлекла внимание, дрожащее тело медленно обретало форму, то появляясь, то исчезая. Я ринулся к мерцающей фигуре, желая и надеясь, что это она.

За зарослями колючего тростника, лежа на спине, с открытыми глазами, покоилась Киара.

Мои колени увязли в грязи, когда я рухнул на землю и притянул ее к себе; паника захлестнула меня изнутри, точно болезнь. Киара была вялой, болезненно бледной и такой холодной. Она уставилась в пустоту невидящим взглядом, едва дыша.

Я осторожно положил ее на спину, ее брат кричал, Джейк бранился и метался из стороны в сторону. Я потряс ее и судорожно нащупал пульс. Он был слабым. Едва различимым. Что бы я ни делал, Киара не шевелилась; и вид крови, стекающей с ее приоткрытых губ, заставил мои силы вырваться на свободу.