Сокрушая ночь полностью

Меня встретило расплывчатое, блеклое лицо брата. Холодный пот струйками стекал по моему лбу и шее. Лиам помахал мне и беззвучно произнес мое имя, и, будучи в смятении, я чуть не помахала в ответ.

Все это не реально, не реально, не реально.

– Прыгай! – игриво приказал он.

Я покачала головой, костяшки пальцев стали болезненно-белыми. Луна увеличивалась в размерах, заливая бледным светом мост, бурлящие воды и жуткое видение моего брата.

– Киара, – упрекнул он. – Я думал, с тобой веселее.

Лиам показал, как он плещется, плавает в круге теней, заразительно ухмыляясь.

Я застыла на месте.

Брат никогда не называл меня Киарой. Значит, дело не в том, что мое подсознание меня разыгрывало. Кто-то управлял этим видением. Все это не реально, но и не галлюцинация, вызванная разумом.

Должно быть, за происходящим стоял тот, кто привел меня сюда, дергая за ниточки, словно я марионетка, которой можно управлять.

Беспокойство впилось в мои внутренности, пульс участился. Я попыталась отпустить ограждение, но руки не давали мне ни дюйма свободы. Пальцы вцепились в камень так, словно обладали собственным разумом. Или будто их кто-то удерживал.

Появились тени, которые мне не принадлежали. Вместо привычных мне черных и серых эти были полностью белыми. Они обвили мои запястья, как кандалы, заставляя вглядываться в меняющуюся картину.

«Ладно. Пусть будет по-плохому», – прошептал голос в моем сознании.

– Кто ты? Яви себя! – закричала я, пытаясь освободиться. Но тщетно.

Тишина.

В воде лицо моего брата превратилось из радостного в яростное. Его клыки заострились, удлинившись, и напомнили зубы людей в масках в Тумане. Белки поглотили зрачки, а мягкие каштановые кудри покрылись грязью и черной кровью.

Я кричала, пока горло не начало саднить.

– Отпусти! – взревела я, обращаясь к невидимой сущности, которая удерживала меня, завладев сознанием. Белоснежные тени, привязавшие меня к мосту, в ответ лишь крепче сжались.

Лиам, злобно ухмыльнувшись, щелкнул челюстями. Мой теневой монстр скрылся в глубинах души, не предлагая помощи… однако пробудилось кое-что другое.

Магия Рейны растеклась по моей груди, и золотистые лучи хлынули, высвечивая ужасающий образ нежити с лицом Лиама. Я воззвала к Рейне, словно верующая, повторяя ее имя как молитву.

Потянувшись к ее теплу, я попыталась освободить руки. В воображении предстала сфера, которую я видела во сне, когда бабушка навещала меня в Тумане. Ее образ ослабил давление на мои запястья, прогоняя жестокое видение Лиама. Сдерживая темную сторону, я позволила золотистой магии управлять собой.

Там, где белые тени касались моей чувствительной кожи, зародилось пламя, разгораясь и искрясь. Оковы рассыпались, и огонь богини вспыхнул, прежде чем полностью погаснуть.

Я отшатнулась и, споткнувшись от резкого движения, упала на землю.

Сны и кошмары. Тени и пламя.

Я действительно находилась в королевстве бога, и, словно в подтверждение, голубой туман окутал луну, которая пульсировала, точно бьющееся сердце.

Справа от меня мост вел к обнесенному стеной дворцу, который я пристально осмотрела.

Белые стены испещряли синие прожилки, напомнившие мне о шрамах на моих руках. Я видела перед собой асимметричное, потрясающее творение, с замысловатой и в то же время простой конструкцией, словно архитектор при создании следовал естественному контуру камней. На высоте более десяти этажей находились три башни, средняя была выше, ее крыша представляла собой заостренную половинку бриллианта.

Я перевела взгляд на другой берег.

Слева от меня, вдалеке, бушевал шторм из серебристой, черной и сверкающей пыли. Он заслонял то, что лежало за ним, и, сколько бы я ни пыталась призвать свое обостренное зрение, я никак не могла разглядеть ничего, кроме ужаса и красоты разрушений.

Передо мной предстал выбор…

Но оба варианта сулили обернуться губительным кошмаром.

Существовала только одна причина моего нахождения здесь – меня пытались разлучить с друзьями, с Джудом. Я подпала под чары теней и взлетела без малейшего сопротивления.

Ночь уговорила меня без особого труда. Какой же слабой я себя ощущала.

Моему самообладанию настал конец.

Тепло Рейны боролось с ледяным холодом в венах, но вырвалось на первый план, побуждая меня шагнуть в клубящийся мрак и яростные молнии.

«Делай свое грязное дело», – подумала я, обращаясь к ночи. Луна и ее многочисленные звезды наверху задрожали в ответ.

Я совершила первый шаг во тьму.

Нечестивый вопль твари разнесся по туннелю.

Острая боль пронзила виски, и, как я ни старался заглушить шум – плотно прижав ладони к ушам, – все было бесполезно. Нестройный звук царапал череп изнутри, точно ржавое лезвие.