Я пряталась за множеством барьеров, стен и оправданий. Язвительностью и сталью. Притворялась, что смерть никогда не пугала меня и что я никогда не была просто девочкой, ищущей признания и своего места в этом мире. Джуд с такой легкостью прорвался сквозь мои стены, высаживая цветы там, где раньше лежали кирпичи и камень.
Я потерялась в его поцелуях, его ритме, в том, как ночной мир менялся с каждым нашим неровным выдохом. От его движений я видела звезды. С уст слетело его имя, и Джуд в ответ захватил зубами мою нижнюю губу. Он осторожно прикусил ее и медленно отпустил, склонив голову к моей груди. Я выгнула спину, пока он целовал и дразнил меня, превращая в сумасшедшую бурю желания. Мы так отлично подходили друг другу. Свет и тьма. Гнев и надежда. Полные противоположности, которые не могли не влюбиться в недостающие частицы друг друга.
Блаженство захватило меня целиком, и я издала сдавленный стон, от которого Джуд окончательно сорвался. Он твердил мое имя, бормоча его снова и снова, пока оно не стало единственным словом, которое он мог произносить.
Я одновременно и парила, и тонула, чувствовала себя и живой, и погубленной, и никогда еще не была так счастлива. Руками обнимала его шею, путалась пальцами в волосах, наши губы слились в поцелуе, и все в этом гнилом и жестоком мире всего на один трепетный удар сердца стало правильным.
Приблизив губы к моему уху, Джуд произнес три слова, три крошечных слова, которые разбили меня вдребезги.
По лицу текли слезы радости, и он целовал каждую, поглощая губами мои мерцающие капельки счастья.
Поджидающим нас впереди монстрам и кошмарам придется подождать. Сегодняшняя ночь принадлежала нам.
Мне снилось, что я стала птицей, взмывающей к звездам, чтобы поймать их, как капли дождя.
Кто-то звал меня по имени – то ли ночь, то ли Джуд, то ли я сама. Но я знала лишь, что должна лететь, расправив невидимые крылья самой темной магии.
Мне нужно было что-то сделать, что-то важное, но я спала и, как это часто бывает в снах, просто погрузилась в историю, с нетерпением ожидая, куда она меня приведет. Что она откроет.
Однако с каждым мгновением я все больше и больше настораживалась. Чувство, что
Из облаков поднималась спиралевидная вершина дворца из гладкого белоснежного камня. Он одновременно напоминал мне сказку и кошмар, и, когда я приземлилась на арочный мост перед возвышающейся стеной из мрамора, усталость охватила меня, заставив закрыть глаза.
Я путешествовала из одного сна в другой, пока прохладная сырость пола не заледенила мои кости. Тогда я осознала, что это вовсе не сон.
В западных землях существует миф о Плачущей деве Ливийского озера. Говорят, она восстает под луной с таким резким криком, что ее жертвы замирают. Она утаскивает их под землю и разбивает сад из их костей.
Я с довольным вздохом перевернулся, тело все еще покалывало от прикосновений Киары, сердце продолжало бешено колотиться от того, как ее ногти впивались в мою спину, пока она таяла в моих объятиях.
Мои чувства к этой девушке настолько глубоки, что я сомневался, осознаёт ли она, насколько велика ее власть.
Имя Киары с легкостью сложилось на губах, словно они произносили его на протяжении тысячи жизней. Глаза налились тяжестью после столь короткого сна, тело на редкость болело. Я снова прошептал ее имя, но, когда Киара не ответила, протянул руку, нахмурившись от мысли, что она так далеко откатилась от меня во сне.
Рука нашла холодный камень. Я резко открыл глаза.
Ее не было рядом.
– Киара? – Я осмотрел туннель: серебристые лодки покачивались возле берега на мерцающей воде, плещущейся о камень, на котором я лежал.
Может, она села в одну из лодок, бросив меня, чтобы отправиться вперед и, возможно, примерить роль добровольной жертвы…
Нет. Здесь столько же лодок, сколько и вчера, – четыре. Что означало… а что, собственно, это означало?
От боли и тревоги пульс бешено забился в шее. Рядом со мной, там, где должна была быть Киара, лежало одинокое перышко. Я вздрогнул от того, как мягкие черные нити колебались на легком ветерке.
Затаив дыхание, я провел пальцем по стержню.
Перышко задрожало, затрепетало, как крылья, и тени рассеялись, уплывая вдаль и становясь недосягаемыми.
