Сокрушая ночь полностью

Отойдя на достаточное расстояние от остальных, я выпустила тени – и скользящие черные клубы образовали стену, отгородив нас от остального мира. Призывать их было легко, и здесь, где я чувствовал себя сильнее всего, передо мной раскрывалась вся прелесть моей силы.

С ее помощью можно было убивать, калечить, разрушать, но сейчас я наслаждалась изяществом, с которым двигались нити мерцающей ночи, тщательно скрывая нас в царстве, принадлежащем нам двоим.

Из-под рубашки Джуда исходил радужный свет, его магия пульсировала, даруя свечению ровный ритм. От меня тоже исходило сияние, и мне не нужно было опускать взгляд, дабы увидеть, что это мой шрам реагирует таким же образом. Я чувствовала его.

– Пытаешься остаться со мной наедине? – спросил Джуд, окинув меня своим «ох-до-чего-же-строгим» капитанским взглядом, выражающим неодобрение. Дразня меня.

Но да. В целом он прав.

Увидев Джуда раньше, после стычки с матерью, все, чего я хотела, – поговорить с ним, помочь облегчить бремя его страха. Но я не могла сделать это на глазах у нашей команды.

– А что, если я действительно хочу заполучить все твое внимание? – Я обвила руками его шею и прижалась к нему.

– Как неприлично. – Он наклонился, его губы зависли в дюйме от моих. У меня перехватило дыхание.

– Приличия никогда не были моей сильной стороной. – И не имело значения, где мы находимся: реальность ускользала всякий раз, когда капитан смотрел на меня с таким неистовством.

Я никогда не испытывала ничего столь же мощного. Столь несокрушимого. Мне хотелось, чтобы он почувствовал то же самое.

– С тобой все в порядке? – спросила я, готовясь к его реакции.

Выражение лица Джуда стало непроницаемым, губы сжались в тонкую линию. Как только я решила, что он не ответит, капитан ошеломил меня, заставив потерять дар речи:

– Почему мы так заботимся о тех, кто зачастую так мало заботится о нас?

Я вздрогнула от грубости его голоса, от того, как он надломился в конце вопроса. Крепче обхватив капитана за шею, я не давала возможности отстраниться. Но он и не боролся.

– Думаю, мы ничего не можем с этим поделать, – честно ответила я. – Мы жаждем сделать вид, что нас не разрывает на части их безразличие, но в глубине души хотим лишь их одобрения. Может, все это глупо, и мы желаем его еще больше, потому что от нас так легко отмахнулись. Или же по той причине, что отсутствие одобрения усиливает наше разочарование в себе.

Джуд отвернулся от меня, и мне это не понравилось.

– Я думал, что смирился, но, похоже, я ошибался, – пробормотал он, сжимая челюсти. – Есть столько людей, к которым я мог бы обратиться за ответами, но при первой же возможности с мольбами побежал к ней.

Притянувшись к нему, к печали, затмившей его черты, мои тени защитно обвились вокруг тела Джуда.

– Долгие годы под командованием Сириана я ничего не испытывал, – признался он. – И только в Тумане, рядом с тобой, я вновь познал, что такое чувства, и с тех пор это стало одновременно и даром, и проклятием. Теперь я не могу перестать размышлять. О прошлом и моей матери. Об отце. О тебе и о том, что нам предстоит потерять…

– Хватит. – Я взяла его за подбородок и заставила повернуться ко мне. Он мог оплакивать свое прошлое – я его понимала, – но будущее принадлежало нам. И будь я проклята, если позволю ему думать, что девятнадцать лет – это целая жизнь.

– Временами ты невероятно раздражаешь, знаешь об этом? – Я рассмеялась, качая головой. – Я о том, что в одно мгновение ты смотришь на меня таким взглядом, будто у нас нет ничего, кроме времени, а в следующее – ведешь себя так, словно мы уже потерпели поражение. Мы еще не проиграли, так что тебе придется смириться с тем, что в конце всей этой передряги ты навсегда останешься со мной. Я не брошу тебя. Не сбегу. И возможно, впервые в жизни я даже не испытываю страха. Хочешь знать почему?

Джуд резко вдохнул. Я не была уверена, осмелится ли он выдохнуть.

– Я сыта по горло тем, что все решается за меня, потому что Рейна пала с небес и мы утратили свет. Мы провели всю жизнь под угрозой смерти, а так жить нельзя. Я еще не прощаюсь с этой жизнью и уж точно не прощаюсь с твоей задумчивой задницей.

Губы Джуда дернулись, приподняв один уголок, но его вид был сродни глотку эля в снежную ночь: в животе разливалось тепло, а разум затягивало приятной дымкой.

– Знаешь, я виню тебя за это. – Он указал на нас, и я нахмурилась. – Ты позволила мне познать вкус надежды, и теперь я в смятении от мысли, что могу ее потерять. Боги, Исайя бы рассмеялся, увидев меня сейчас. То, как я говорю о своих эмоциях.

– Он был бы в восторге, – ухмыльнулась я. – Судя по твоим рассказам, он всегда советовал тебе пожить немного для себя. Освободиться. Я видела, какую любовь он излучал, глядя на тебя.

Исайя. Единственная настоящая семья Джуда. И погиб в Тумане.

Сердце мучительно сжалось при воспоминании о тех последних минутах, когда Исайя лежал весь в крови, когда его глаза закрылись навсегда.

Тогда я уже влюбилась в Джуда, да так сильно, что отдала бы все, чтобы вернуть его друга. Я бы и сейчас отдала.

Капитан тяжело сглотнул: