Сокрушенная империя полностью

Я смотрю на белое бальное платье из тюля без бретелек с вырезом в форме сердечка, пышной юбкой и длинным эффектным шлейфом. Я слегка поворачиваюсь, и блестки отражают свет, заставляя меня сиять, словно балерину в музыкальной шкатулке. Я чувствую себя как самая настоящая принцесса.

Тогда я понимаю…

Моя мама тоже выходила замуж в потрясающем блестящем бальном платье. Папа говорил, что она была настолько красивой, что его сердце буквально остановилось, когда он увидел ее.

– Это оно, – выдавливаю я из себя.

– Сидит идеально, даже подгонять не нужно, – замечает девушка-консультант.

Дилан улыбается.

– Словно для тебя сшили.

– Ты выглядишь великолепно, – вздыхает Сойер. – Стоун сознание потеряет, когда тебя увидит.

Мои губы растягиваются в улыбке, когда я представляю себя в этом платье, шагающей к алтарю, где меня ждет Стоун.

Внезапно комната начинает кружиться и меня накрывает волна паники, я едва могу сделать вдох.

– Снимите его, – кричу я, цепляясь руками за горло, пока капли пота стекают с моего лба, а перед глазами появляются темные пятна.

Они двигаются недостаточно быстро, и я цепляюсь за платье, желая разорвать его на себе, потому что не могу дышать.

Я умираю.

– Снимите, – кричу я изо всех сил, пытаясь вдохнуть. – Сейчас же.

Сойер обнимает меня, пока Дилан расшнуровывает корсет.

– Все в порядке, – шепчет Сойер. – Все будет хорошо.

Не будет.

Сойер сильнее прижимает меня к себе, когда мое тело начинает неконтролируемо трястись.

– Что случилось? – спрашивает продавец. – Ей нужно поесть что-нибудь? Может, нужны лекарства?

– Нет, – бросает Дилан. – Просто пару минут в тишине.

После того, как они помогают мне выбраться из платья, Дилан бежит в примерочную за моей одеждой. Я не понимаю, что плачу, пока Сойер не начинает вытирать слезы с моего лица и не заставляет выпить воды.

– Простите, – выдавливаю я, чувствуя такой стыд, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Она качает головой.

– Тебе не за что извиняться. – Подруга кладет ладонь на мой лоб. – Но у тебя жар. Все нормально?

– Я в порядке, – заверяю ее я. – Просто нервничаю. Случается с каждой невестой, правда?

Сойер обхватывает мое лицо ладонями, и от взволнованного взгляда, которым она на меня смотрит, мое сердце сжимается.

– Это совсем не похоже на простые нервы. Это… я не знаю, выглядело так, словно ты боролась за жизнь. – Она переходит на шепот: – Бьянка, ты хочешь замуж за Стоуна?

Я прикладываю ладонь к груди, и слезы снова начинают литься у меня из глаз.

– Он дорог мне, Сойер. Правда.

Ее объятия настолько крепки, что мне едва не становится больно.

– Я знаю, милая. Но если ты уже начинаешь сомневаться, а ты, очевидно, начинаешь… ты должна слушать свое сердце и поступать так, как будет лучше для тебя.

Она права.

– Но папа уже заплатил за все.

– Я понимаю, – говорит Сойер. – Но мы с тобой обе знаем, что твой отец не хотел бы, чтобы ты провела остаток жизни с человеком, не будучи уверенной в том, что ты этого хочешь.

И опять… она права.

– Просто все произошло так быстро, понимаешь? В одно мгновение мы выпускались из школы, а в следующее он уже стоит на одном колене и…

– У тебя не было времени подумать, хочешь ли ты этого, – заканчивает Дилан.

– Именно.

Она дает мне джинсы и футболку.

– Послушай, я не собираюсь говорить тебе, что делать, но я правда считаю, что ты должна подумать об этом.

И пусть я не хочу этого признавать…

Они правы.

Глава тридцать первая

Бьянка

– Ты сегодня не в настроении, – замечает Оукли.

Возможно, из-за того, что я все еще не отменила помолвку со Стоуном. Во-первых, потому что он занят и на это не было времени. Во-вторых, как можно посмотреть человеку, которого любишь, в глаза и сказать ему, что понижаешь его с жениха до бойфренда?

Господи, моя жизнь – одна сплошная катастрофа.

– Все нормально. – Я стискиваю зубы.

Оук весело смотрит на меня.

– Как скажешь.

Я взволнованно вскакиваю с кровати и начинаю ходить из стороны в сторону по своей комнате.

– Но, даже если бы я была не в порядке, не смогла бы поговорить с тобой об этом.

Очевидно, я его задела, потому что он складывает руки на груди. Я тут же отвожу взгляд. Его напряженные мышцы и проступающие на руках вены чертовски сильно отвлекают.

– Ты можешь рассказать мне что угодно.

Не это.

Я ускоряю шаг.

– Нет, не могу. – Я делаю паузу. – Ты знаешь почему.

Я действительно надеюсь, что он поймет, о чем я, чтобы мне не пришлось произносить этого вслух. К сожалению, он не понимает.

– Нет, не знаю. Ведь ты ничего не говоришь.

– Потому что я не могу, – спорю я.

– Почему?

– Я вообще не должна об этом с тобой разговаривать, учитывая то, что мы были… друзьями с привилегиями. – Я отмахиваюсь. – Секс-приятелями, которые даже нормальным сексом не занимались… называй как хочешь.

А значит, болтать о моих проблемах с другим парнем… это странно.

Оукли внезапно встает.

Я и моргнуть не успеваю, как он начинает наступать на меня, до тех пор, пока моя спина не прижимается к стене. Он кладет руки по обе стороны от моей головы.

– Давай-ка уточним, малышка. Ты никогда не была для меня секс-приятелем.