Сокрушенная империя полностью

Подняв глаза, замечаю стакан апельсинового сока и черничный кекс. Я решаю не говорить, что на самом деле люблю кексы с бананом и орехом, потому что это все равно невероятно мило.

– Спаси… – начинаю я, но затем он отодвигает мои трусики в сторону. – Что ты делаешь?

Он облизывает два пальца.

– Наслаждайся завтраком, – мои соски напрягаются, когда он вводит в меня эти пальцы, – пока я наслаждаюсь своим.

Впервые за долгое время я чувствую, что он меня действительно возбуждает.

– В задницу завтрак, – выдыхаю я, когда он начинает двигать пальцами. – Не останавливайся.

– Не могу дождаться свадьбы, – бормочет он, набирая темп. – Не могу дождаться, когда смогу трахать эту узкую киску каждую ночь до конца жизни.

Черт возьми. Стоун обычно не болтает.

Я всегда этого хотела, но потеряла надежду, когда стало ясно, что кроме «так хорошо», во время секса он не говорит ничего.

Но сейчас?

Мне кажется, что я проснулась в альтернативной вселенной, ведь между нами все снова в порядке.

– Скажи еще что-нибудь, – прошу я, цепляясь за простыни. – Все, что ты думаешь.

– Так хорошо, – хрипит он. – Как во сне.

Опять.

– Что еще?

Он стимулирует мой клитор, и, клянусь, у меня перед глазами зажигаются звезды. До оргазма остается всего один удар сердца.

– Твоя киска…

Громкий стук в дверь спальни заставляет нас обоих вздрогнуть.

– Стоун! – кричит его мать. – Выброси мусор.

– Минуту, мам, – раздраженно шипит он.

Тут я с ним соглашусь.

Я уверена, эта женщина прекрасно знала, чем мы тут занимаемся.

Ни для кого не секрет, что она не самая большая моя фанатка. Особенно после того, как Стоун ударил своего брата и запретил ему появляться на свадьбе. Все это делает крайне неприятным тот факт, что скоро мы все будем жить вместе.

Я пораженно вздыхаю. Можно с уверенностью сказать, что мой назревающий оргазм испарился.

– Сейчас, – требует его мать. – Если не можешь, попроси Бьянку. – Мгновение спустя ее шаги удаляются, но я все равно слышу, как она бормочет: – Она все равно ничего по дому не делает, кроме как спит с моим сыном.

Вытащив из меня пальцы, Стоун тяжело вздыхает.

– Она просто расстроена, потому что ты не пригласила ее на примерку. – Стоун целует меня в живот. – Она скоро успокоится.

Скорее, в следующем тысячелетии.

– Жену своего отца я тоже не пригласила, – замечаю я. – Я выбираю платье, а значит, я решаю, кто пойдет со мной.

И единственные люди, которых я хочу там видеть, это моя свидетельница Сойер и подружка невесты Дилан.

Так никто не будет на меня давить.

– К тому же, – продолжаю я, – я говорила твоей маме, что, когда я выберу платье, она сможет прийти в магазин и взглянуть на него.

Господи, если хочет, она может хоть на каждую примерку приходить. Я просто хочу быть уверена, что у меня будет последнее слово в этом вопросе, учитывая то, что это, видимо, единственная вещь, связанная с этой чертовой свадьбой, которую я могу контролировать.

– Знаю, – говорит Стоун, садясь на кровать. – Но она все равно расстроена.

Я раздраженно начинаю загибать пальцы.

– Эта женщина уже выбрала наш свадебный торт, наши цветы, священника и выклевала мне все мозги насчет места, которое она хочет для церемонии.

И за все это платит мой отец.

– Я тебя понимаю, Борн. Правда. – Стоун пожимает плечами. – Что я могу сказать? Она моя мать.

Его слова заставляют все внутри меня сжаться.

Я так хотела бы, чтобы она была рядом. Она должна быть здесь.

Поднявшись на ноги, он быстро целует меня в лоб.

– Не позволяй этому испортить твой день, ладно? – Он постукивает пальцами по подбородку. – Я с ней поговорю.

– Ладно, – шепчу я, потому что это лучше, чем очередной спор.

Он идет к двери.

– Приятного аппетита.

Я презрительно смотрю на черничный кекс.

* * *

– Тут такой широкий выбор, – заверяет меня Сойер. – Не расстраивайся раньше времени. Мы найдем платье твоей мечты.

Я надеюсь, что она права, ведь, если я примерю еще одну ужасную кучу тафты, которую они смеют называть платьем, я разорву ее на кусочки.

– Ты хочешь вырез сердечком, правильно? – спрашивает Дилан.

– Я уже готова на приличный бумажный пакет, лишь бы белый, – бормочу я.

Дилан смеется.

– Аминь. Я тоже ненавижу шопинг.

В этом и дело. Я обожаю шопинг. Просто не могу найти правильное платье.

Свадьба Сойер и Коула будет только через полтора года, но, когда мы пошли выбирать ей платье, уже третье оказалось тем самым. Посмотрев в зеркало, она не могла перестать улыбаться. Черт, да сами небеса разверзлись, и оттуда спустились ангелы, когда мы все завизжали, словно сумасшедшие, потому что она выглядела такой красивой.

Такой счастливой.

Это был потрясающий момент.

К сожалению, мне повезло меньше, поскольку я уже примерила пятнадцать платьев и ни одно мне не нравится.

Я уже начинаю жалеть, что не согласилась на папино предложение нанять дизайнера, но он и так очень много потратил на эту свадьбу, так что мне стало неловко и я решила остановиться на обычном салонном платье.

Я подхожу к одному из мягких кресел и падаю в него.

– Я устала.