Сокрушенная империя полностью

До этого момента.

Проведя рукой по волосам, он тяжело вздыхает.

– Я знаю. Именно поэтому я пришел к тебе, а не к нему. Конечно, он мой лучший друг и я готов сделать для него все что угодно, но чувак врал мне столько раз, что я и сосчитать не в состоянии, поэтому я не могу доверять ему в этом вопросе. – У Джейса вырывается смешок. – Теперь я чувствую себя глупо. Конечно, вы не вместе. Это бред какой-то. Мало того, что вы совершенно разные, ты совсем не в его вкусе.

Я сглатываю ком в горле.

– Вот именно.

Он улыбается.

– Теперь, когда мы все решили, можно и в кино.

Фильм про зомби после того, как я с трудом обезвредила эту бомбу, последнее, чего я хочу, но мне приходится заставить себя согласиться на это.

– Точно.

Что ж, можно с уверенностью сказать, что мой брат теперь не единственный, кто сомневается в том, насколько можно доверять Оукли.

Глава тридцать пятая

Бьянка

Твою мать.

Едва я откладываю записку и пытаюсь разобраться в своих мыслях, меня переполняют эмоции.

Я рассказала Оукли о маме.

Я знала, что между нами особенная связь и тогда мы были близки, но даже не подозревала, что настолько, чтобы рассказать ему единственную вещь, о которой никогда ни с кем не говорила.

Глаза щиплет от слез, и я встаю с пола.

Оукли был прав. Мы нечто намного большее, нежели секс-приятели, которые не занимались сексом. То, что происходило между нами, было настоящим.

Я настолько погружена в свои мысли, что даже не слышу, как открывается дверь.

– Ты готова? – спрашивает Стоун, входя в мою комнату.

Я серьезно жалею о том, что дала ему запасной ключ, потому что сейчас от одного его вида меня переполняет гнев. Не могу перестать думать, что он отобрал у меня нечто ценное, соврав насчет того стихотворения.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

– Нет.

Сказать, что он удивлен, значит ничего не сказать.

– Что…

– Это не ты написал то стихотворение.

– Какое стихотворение?

У него настолько непонимающий взгляд, что я начинаю злиться еще сильнее. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать рвать на себе волосы, когда подхожу к нему.

– То, в котором говорится про прекрасный ночной кошмар.

Он на секунду задумывается, а затем делает такое лицо, словно съел что-то противное.

– Это? – Он закатывает глаза. – Ладно, ты права, это не я его написал. Но я не понимаю, в чем пробле…

– В том, что ты соврал мне! – громко кричу я. – Я влюбилась в это стихотворение. Оно заставило меня почувствовать себя особенной, почувствовать себя важной, и я думала, что ты написал его от всего сердца, но это была ложь.

Это сделал Оукли.

Уперев руки в бока, Стоун шумно выдыхает.

– Ты права, я соврал.

Я собираюсь закричать снова, но он подходит ко мне ближе и заключает в объятия.

– Но я сделал это только для того, чтобы впечатлить тебя. – Он выглядит смущенным. – И потому, что подумал, что какой-то другой парень пытается ухаживать за тобой и пишет тебе стихи. Я не хотел, чтобы он украл тебя у меня.

Его лицо полно сожаления, он раскаивается, но тем не менее.

– Ты не должен был врать.

– Я знаю. Прости меня, Борн. – Он смотрит на часы. – Не хочу показаться мудаком, но мы можем поговорить об этом позже? Мы должны быть на дне рождения в девять.

Мне нужно послать его, сказать ехать одному. Но вина делает с нами страшные вещи… Например, заставляет делать то, чего мы делать не должны.

И избегать важных разговоров.

* * *

Вечеринка уже в самом разгаре, когда мы приезжаем в дом Рут.

Стоун присвистывает, оглядывая огромный зал, заполненный богачами в изысканной одежде.

– Я знал, что у нее состоятельные родители, но чтобы настолько.

Он прав. Это точно не обычная студенческая вечеринка.

Конечно, присутствует и несколько студентов, слоняющихся из стороны в сторону, но вместо пиво-понга, пластиковых стаканчиков и рэпа я вижу официантов, ходящих по залу и предлагающих шампанское и икру на серебряных подносах.

Я начинаю чувствовать себя неподходяще одетой в своем коротком черном платье и красных туфлях. И вижу, что Стоун тоже чувствует себя некомфортно, ведь так происходит всегда, когда он находится в окружении богатых людей.

– Стоун, дыши, – шепчу я. – Это просто люди.

– Тебе легко говорить, – шипит он, поправляя галстук. – Ты родилась с серебряной ложкой во рту.

Я подавляю желание сказать, что он родился с палкой в заднице, но я же не напоминаю ему об этом.

– Вы пришли, – кричит кто-то у нас за спинами.

Мгновение спустя к нам подбегает жизнерадостная Рут. Ее жених Юджин следует за ней, словно потерянный щенок. Обняв нас, она переключает внимание на Стоуна.

– Я как раз рассказывала отцу о тебе. – Она улыбается. – Он безумно хочет с тобой познакомиться. Стой здесь, я его приведу.

Прежде чем кто-то из нас успевает сказать хоть слово, она убегает.

Стоун выглядит так, словно его вот-вот вырвет.

– Ее отец – заведующий неврологическим отделением в клинике Стонибрук. – Его голос слегка дрожит. – У него очень много связей, так что смотри не опозорь меня, хорошо?

Ага… я сделаю вид, что не слышала этого.