Сокрушенная империя полностью

– Нет, – выдавливает из себя он. – Не ставь на нас крест. – Прижавшись головой к моему животу, он смотрит на меня глазами, в которых стоят слезы. – Дай мне еще один шанс. Нам необязательно сейчас жениться, но не заканчивай все это, Борн. Ты нужна мне.

Я чувствую, как мои собственные слезы начинают щипать глаза, когда он продолжает:

– Я готов умереть ради тебя, Бьянка. Вырвать сердце из груди и принести тебе на серебряном блюдце, если ты этого захочешь. – Он надевает кольцо обратно на мой палец. – Не бросай меня. Пожалуйста. Не сейчас. Дай мне доказать, что это мы… это всегда были мы.

О черт.

Его слова. Чистейшее отчаяние в глазах.

То, что мне до сих пор на него не плевать… несмотря на все проблемы.

Зудящее чувство, говорящее мне не заканчивать эти отношения, не попробовав все исправить.

– Хорошо, – шепчу я.

* * *

Я нахожу Оукли в пустой аудитории после занятий.

– Привет.

Он усмехается, подняв на меня глаза. Словно ждал, что я приду.

– Привет.

– Итак, – начинаю я, подойдя к нему. – Я подумала, мы могли бы сходить в кино вечером. Ну, знаешь, провести время за пределами моей комнаты для разнообразия.

– Устала прятать меня? – дразнит он.

Конечно, он прав, но у меня есть свои причины на это.

– Очень смешно.

Его голубые глаза обжигающе смотрят на меня.

– Мы можем сходить в кино. – Оук прикусывает губу, задумавшись. – Но только не на девчачью мелодраму.

Закатив глаза, я убираю прядь волос за ухо.

– Ладно. Никаких мелодрам. Можно посмотреть новый боевик…

Слова застревают у меня в горле, когда он прищуривается, опустив глаза вниз, и его лицо становится непроницаемым.

Я моргаю.

– Что не так?

Оукли напрягает челюсть и продолжает подметать.

– Ты все еще носишь его кольцо.

Я внезапно чувствую себя безумно уязвимой, словно стою голая в комнате, полной людей. Я с трудом выдавливаю из себя слова:

– Да, я… Стоун приходил утром, и мы поговорили. Свадьбу решили перенести, но…

Я не заканчиваю предложение, поскольку начинаю бормотать, как идиотка. Оукли так крепко сжимает метлу, что у него белеют костяшки.

– Молодцы.

Очевидно, он говорит это не от чистого сердца.

Затем внезапно проходит мимо меня, словно я просто мебель. Его гнев осязаем. Он так силен, что я могу попробовать его на вкус.

– Оукли.

Он замирает.

– Слушай, сегодня вечером не получится.

После этого он уходит.

Забрав с собой осколки моего сердца.

Глава тридцать восьмая

Оукли

Я не должен на нее злиться.

Я знал, во что ввязывался, когда соглашался быть друзьями.

Но, черт возьми, я просто в ярости. Даже если мы не будем вместе, хрена с два она должна быть с ним. Этот урод ей совсем не подходит. Любой, кто достаточно внимательно за ней наблюдает, скажет, что она и близко не так счастлива с ним, как хочет казаться.

– Можешь пойти на обед, если хочешь, – говорит мой босс, когда я возвращаю швабру и ведро в чулан. – Выглядишь так, словно тебе это нужно.

Не говоря ни слова, я захлопываю дверь и иду по территории. Негодование, смешанное с болью, наполняет мое тело, пока я направляюсь к озеру. Разум говорит мне валить из этого дерьма… Но сердце кричит, чтобы я боролся за нее.

Потому что она того стоит.

Потому что я люблю ее.

Потому что она боролась за нас.

– Лучше держись от нее подальше, – рычит кто-то.

Подняв глаза, я понимаю, что передо мной стоит главный урод на планете. К сожалению, он выбрал неподходящий день, чтобы пообщаться.

– Вали отсюда, пока я не оторвал тебе руку и не начал бить ею твое уродливое лицо.

Я хочу стереть эту высокомерную ухмылку. Он подходит ближе.

– Если мне не изменяет память, ты тут обслуживающий персонал, так что знай свое место, если не хочешь потерять свою дерьмовую работу за нападение на студента.

Господи. Что за сопляк.

Он слишком боится подойти ко мне, не имея страховки, ведь знает, что я выбью из него все дерьмо и заставлю пожалеть о дне, когда он родился.

Сделав шаг назад, Стоун приподнимает воротник рубашки.

– Как я уже сказал, держись подальше от моей невесты, придурок.

– Бывшей невесты, – напоминаю я ему. – Или ты не понял?

Он ощетинивается, но затем берет себя в руки.

– Не понял, что она все еще носит мое кольцо?

Тут он прав.

Но я скорее умру, чем позволю ему понять, как сильно это выводит меня из себя.

– Ненадолго, – задумчиво говорю я.

Отступив, Стоун начинает смеяться, словно в жизни ничего забавнее не слышал.

– Бьянка – умная девочка. Ты правда думаешь, что она оставит все, что у нас есть, чтобы быть с каким-то торчком-убийцей, чье самое большое достижение в жизни – работа уборщиком?

В моих венах бурлит чистая ярость, и я хватаю его за шею, прежде чем успеваю себя остановить. Он начинает кашлять и задыхаться, но от этого я только сильнее сжимаю руки. Больше всего на свете я хочу выдавить из него жизнь по каплям и навсегда избавиться от этой проблемы.

Сокращая расстояние между нами, я приближаюсь губами к его уху, потому что хочу, чтобы он услышал каждое слово, которое я собираюсь ему сказать.