Сокрушенная империя полностью

Он пытается выдавить из себя притворную грусть, но у него ничего не выходит. Потому что он – чертов социопат.

– Да, что ж… – он запинается. – Я просто пытаюсь пережить сегодняшний день.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выхватить у него из пальцев ручку и не всадить ему в сонную артерию.

Кладу ногу на ногу, замечая, как его взгляд следит за этим движением.

– Спасибо, что нашли для меня время. Мне правда не с кем было поговорить. Я чувствовала себя так одиноко. – Смотрю на него несчастным взглядом. – Я очень ценю это.

Опустив глаза, встаю и иду к выходу, останавливаясь у двери. Прикусив нижнюю губу, я делаю вид, будто раздумываю о своем следующем действии.

– Доктор Янг?

– Да?

– Можно… можно вас обнять? – Я приторно улыбаюсь ему. – Зарыть топор войны?

Его брови подскакивают до потолка, прежде чем он приходит в себя.

– Конечно.

К горлу подкатывает желчь, едва он подходит и заключает меня в объятия.

Начинается самая неприятная часть.

Мерзость.

Я уже готова струсить, но потом напоминаю себе, что делаю это ради Хейли.

Обняв за шею, я целую его… И заставляю свой разум отделиться от тела, лишь бы не думать об этом. Наверное, Хейли делала так же. Он резко замирает… Не та реакция, на которую я рассчитывала.

– О боже. – Имитируя стыд, я делаю шаг назад. – Простите, не понимаю, о чем я думала…

Я едва успеваю договорить, как он сокращает расстояние между нами и прижимает меня к двери.

Отвратительно.

Засунув руку в карман, я включаю диктофон на телефоне. Когда становится очевидно, что ему очень нравится происходящее, я отстраняюсь.

– Простите. – Вытираю губы тыльной стороной ладони. – Я так не могу.

Я отворачиваюсь, чтобы убежать, но он хватает меня за руку.

– Я не люблю, когда со мной играют.

– Уберите руки, – кричу я, заставляя его отойти. – Мне больно, мистер Янг. Пожалуйста, хватит! – Накинувшись на него, я царапаю его лицо. – Отойдите!

Он открывает рот от шока, и на мгновение я чуть не начинаю его жалеть. Но потом вспоминаю, как он поступил с Хейли и моей мамой. Он заслуживает того, чтобы его жизнь была разрушена, так же как он разрушил их. И мне насрать, что кто-то может сказать об этом.

Я бью его коленом между ног и выбегаю за дверь. Сойер и Дилан окружают меня, как только я оказываюсь в комнате ожидания.

– Ты в порядке? – спрашивает Сойер.

Дилан осматривает каждый дюйм моего лица.

– Он тебя ударил?

– Нет, – говорю я им, когда мы начинаем уходить. – Это странно… он просто остановился и удивленно смотрел на меня.

Мы практически подходим к фургону Сойер, когда я понимаю. Мне нужно больше доказательств.

Я смотрю на Дилан.

– Ударь меня.

Дилан моргает.

– Прости, что?

– Мне нужно больше доказательств, поэтому ты должна меня ударить.

Дилан качает головой.

– Ты с ума сошла? Я не собираюсь тебя бить.

Сойер поднимает руки, когда я смотрю на нее.

– Я тоже.

Раздраженно рычу.

– Я тебя ненавидела, Дилан. Буквально желала тебе смерти, чтобы я смогла помочиться на твою могилу. Не все воспоминания вернулись ко мне, но что-то подсказывает, что я была не очень-то мила с тобой и превратила твою жизнь в ад на земле. Уверена, как минимум пару раз ты хотела меня удари…

Ее кулак встречается с моей щекой. Сильный удар.

– Боже, Дилан, – выдыхает Сойер. – Что с тобой не так?

Дилан невинно пожимает плечами.

– Она попросила ее ударить.

Она права. Но кто знал, что у этой девчонки такой хороший хук справа?

Я потираю пульсирующую щеку.

– Пойдет. – Я сажусь в машину Сойер. – Поехали в полицию.

Глава сорок третья

Бьянка

Вечность, полная бесконечных вопросов, подходит к концу, и полиция наконец меня отпускает.

Я не уверена, что дальше будет с Марком, но как минимум его медицинская лицензия находится под угрозой, потому что я записалась к нему на прием и была зарегистрирована как клиент.

Похоже ли это на торжество справедливости? Даже близко нет, учитывая то, что он сделал с Хейли. Но это лучше, чем ничего.

А еще я поняла кое-что.

Я хранила мамины секреты, поскольку думала, что защищаю ее… но в итоге они разрушали меня изнутри. Возможно, пришло время перестать жить в коконе и начать пускать людей внутрь. Но единственный способ сделать это – быть честной с теми, кого я люблю.

Показать им себя настоящую.

Подправив макияж на синяке, чтобы Оукли не сошел с ума, когда увидит меня, я захлопываю пудреницу.

Руки дрожат, когда я стучусь в дверь Оукли. Я не хотела, чтобы он знал о Хейли и романе моей мамы с ее отцом, но теперь я думаю, что неправильно скрывать это от него.

Он открывает дверь после второго удара.

– Привет.

– Привет. – Я делаю глубокий вдох. – Можно? Мне очень нужно с тобой…

– Это еда? – спрашивает девушка за его спиной.

Мгновение спустя она появляется в поле зрения. Она немного старше него, но очень красивая. Очень красивая блондинка.

В горле застревает ком.

– Я не знала, что ты не один. – Я делаю шаг назад. Сердце разрывается. – Поговорим потом.