Сокрушенная империя полностью

– Пусть дело закрыто, но, если вам понадобится психологическая помощь, вы сможете прийти к…

– Нет, – быстро говорю я. – Спасибо. – Глупо было бы отрицать, что мне интересно, кто воздал этому куску дерьма по заслугам. – Вы знаете, кто его убил?

– У нас есть подозреваемый.

Когда становится понятно, что он не расскажет мне, кто это, я благодарю его за звонок и кладу трубку.

Перевожу взгляд на Оукли. Вчера вечером я рассказала ему о своем плане касаемо Марка, но теперь ситуация, очевидно, изменилась.

– Кто-то убил Марка.

Его глаза расширяются.

– Твою же мать.

– Знаю.

Я открываю браузер в телефоне. Если у полиции есть подозреваемый, возможно, об этом узнала местная служба новостей.

Сердце перестает биться, когда я кликаю на первую статью и вижу снимок этого человека.

Я знаю его. Отец Анджелики.

О боже.

Меня переполняют эмоции, и я с трудом заставляю себя дышать, чтобы не лишиться чувств. Я подарила ей свой браслет и сказала быть сильной.

Но потом пришел монстр и отобрал всю ее силу.

Оукли слезает с байка и подбегает ко мне.

– Что…

– Твой отец когда-нибудь берет дела бесплатно? – выдавливаю из себя я.

Не стоит и говорить, что Оукли ничего не понимает.

– Нет. А что?

Я поднимаю телефон.

– Эта девочка… Анджелика. Ее отец… он убил Марка, потому что тот…

Все внутри сжимается, и я не могу закончить это предложение. К счастью, мне не приходится.

Оукли поглаживает мою спину.

– Я позвоню ему. – Крепко прижав меня к себе, он целует мою макушку. – Отец возьмется за это дело. Обещаю. – Оук зарывается носом в мои волосы и шумно вздыхает. – Наверное, тебе лучше поехать домой. Это все слишком тяжело.

– Нет, – быстро говорю я, потому что если я не войду туда и не сорву этот чертов пластырь, сдерживающий мою свободу, то сойду с ума. – Я должна это сделать.

– Ты уверена?

Я киваю.

– Абсолютно.

Он снова прижимает меня к себе.

– Если ты почувствуешь, что это слишком, я снаружи, малышка.

Я знаю.

Ноги не слушаются, пока я ступаю к дому.

Чувствуя, как все внутри покалывает от волнения, я иду на кухню, где за столом меня уже ждут папа, Надя, Джейс и Коул.

Я попросила Дилан и Сойер заехать попозже, поскольку уверена, что моим братьям потребуется поддержка. Но прямо сейчас здесь должны быть только мы.

Я смотрю на Надю.

– Мне нужно поговорить с папой и братьями наедине.

Все смотрят друг на друга с непониманием, но никто, включая Надю, не начинает спорить. Поцеловав отца в щеку, она встает. Когда женщина проходит мимо меня, я беру ее за руку.

– Не уходи далеко, хорошо? – Я тепло ей улыбаюсь. – Ты будешь ему нужна.

Слегка кивнув, она сжимает мою руку.

– Хорошо.

После этого она уходит.

В комнате остаюсь я, моя семья…

И все секреты, которые я хранила.

Глава сорок восьмая

Бьянка

– Я даже не знаю, что сказать, – произносит Коул. – Просто надеюсь, что это все – плохой сон.

Джейс ругается. А затем, прежде чем мы успеваем его остановить, берет со стола стакан и бросает его в стену.

– Пошла она.

Я подпрыгиваю на месте.

– Джейс…

– Нет. – Он переводит на меня свой свирепый взгляд. – Она чуть не убила тебя. И Лиама. – Джейс вздрагивает и закрывает глаза. – Я всегда был рядом. Делал все, что она просила. Следил за домом, когда она даже с кровати встать не могла. – Он смотрит на папу. – Я верил всему, что она говорила… и все это для того, чтобы она могла изменять отцу и совершить попытку убить собственных детей, прежде чем покончить с собой.

– Она была больна, – выдавливает из себя папа. – Мама очень тебя любила, Джейс. – В его глазах плещется горе, и он опускает голову. – Она любила вас всех. Вы были для нее смыслом жизни. – Отец берет меня за руку. – Я бы хотел, чтобы ты рассказала мне об этом раньше, милая. Мы бы отправили тебя на терапию…

Коул грустно усмехается.

– Ага, это же так помогло маме и Лиаму.

– Проблема была не в терапии, – замечаю я. – А в том, что доктор Янг вел себя как кусок дерьма. – Я чувствую тяжесть в груди и отвожу взгляд. – И в том, что я заставила Лиама хранить мамин секрет, несмотря на то, что он хотел поделиться с кем-то.

С этим мне придется жить до конца своих дней.

С ошибкой, за которую я никогда не смогу себя простить.

Потому что это я сказала ему быть сильным и несгибаемым. Никогда не пускать никого внутрь… Молчать, когда все плохо. И в итоге это молчание привело к его смерти.

Коул кладет руку на мое плечо.

– Не нужно, Бьянка. Ты была ребенком. Думала, что защищаешь маму… свой пример для подражания. – Он указывает на себя. – Мы все знаем, что если кто-то и виноват в смерти Лиама, так это я. Он пытался поговорить со мной в ту ночь, но я ему не позволил. Его смерть – это мой крест, а не твой.

Папа ударяет ладонью по столу.