Трансплантация искусственных органов — разрешена. Кибернизация человеческого организма — без проблем. Любые наркотики — легализованы. Браки с роботами и киборгами — хоть с пылесосом, главное плати налоги. Мир будущего 2099 предстаёт таким, каким его создали люди и Корпорации.Киборг по «особым делам» Ник Фёст работает на одну из таких, параллельно пытаясь разобраться с тем, как быть хорошим отцом для человеческого ребёнка. Только вот беда. Неизвестная, появившаяся из портала другого мира, похитила сына и только Ник может его спасти.
— Отец! — сын споткнулся о угол металлической конструкции и упал на колено. Мне не потребовалось усилий, чтобы подхватить лёгкое тело одной рукой и прижать к груди. Погоня была близко, мои датчики улавливали тяжёлое дыхание преследующих, как если бы они стояли прямо передо мной.
— Кто из школы знает, сколько тебе лет или где ты живёшь? Ты кому-то, что-то рассказывал? — я ускорился и побежал быстрее, нисколько не тяготясь ношей.
— Нет! Ты же знаешь, это запрещено правилами! — девятилетка возмутился, словно взрослый.
— «Они ждали явно нас», — подумал я про себя, вспоминая грамотно организованную засаду. Сначала полицейский патруль, показавшийся мне подозрительным, развернул нас на дорогу по нижним уровням, затем электромагнитные мины, которые не найти в официальной продаже разорвались прямо под днищем машины, отключая всю электронику и превращая высокотехнологичное средство передвижения в консервную банку.
Последние три года в мегаполисе появилась банда, занимающаяся похищением детей от 7 до 10 лет и все понимали почему их выбор был обусловлен этим возрастным диапазоном. Органы детей только этого возраста — их сердце, лёгкие, почки, глаза и остальное — можно было без проблем пересадить любому взрослому или старику. Никакого отторжения или побочных эффектов, врачи гарантировали сто процентную приживаемость, в отличии от других возрастов доноров. Главное найти эти самые органы. С высоким уровнем медицины найти детей подобного возраста, было для пожилых, состоятельных людей настоящей проблемой, ведь аварии на дорогах практически исключались из-за использования автопилотов, врождённые пороки корректировались на этапе младенчества, а количество детей у населения рождалось так мало, что на поисковых сервисах цена за орган таких доноров зашкаливала за полмиллиона долларов — невероятно лакомый кусок для любого преступника.
Да, несомненно можно было вырастить из своих стволовых клеток искусственный орган и пересадить его, вот только жил он не больше десяти лет, а проходить всё заново каждый этот срок было очень рискованно. А уж заменить сразу несколько «барахлящих» органов для пожилых людей и вовсе было не реально. Организм не выдержит множественных операций по пересадке, а поскольку жить им хотелось двести и больше лет, меняя изнашивающиеся органы словно запчасти, на лучшее, что есть на рынке, то и искали они только те варианты, которые гарантировали стопроцентный и долго работающий результат. Причем устанавливать себе кибернетические имплантаты, которые работали на порядок дольше, чем органические аналоги, они также не хотели. Точнее не все из них готовы были доверить свою жизнь имплантату, который могли взломать хакеры и вывести из стоя, подвергая свою бесценную жизнь риску.
Вот так и получалось, что богатые люди искали доноров, которых не было в наличии, спрос настолько сильно превысил предложение, что стали появляться банды, специализировавшиеся только на поиске и отлове детей, нужной возрастной группы. А ведь многие родители, и я в том числе, специально завышали возраст детей после достижения ими семи лет. Сейчас по документам Олегу было двенадцать. Конечно кто знал его лично, то понимал по классу в котором он учился, что дело тут не чисто, но спрашивать никто не спрашивал, абсолютно все понимали опасность подобных расспросов, а уж тем более ответов.
— Нам не уйти, — датчики засекли трёх преследователей, перекрывших дорогу спереди и ещё шестерых сзади.
Я бережно опустил сына на площадку пожарной лестницы, и показал рукой на мусорный бак.
— Олег, спрячься!
Он поморщился, увидев, как оттуда брызнуло во все стороны полчище крыс, когда я пнул рядом с ним ногой.
— Но пап!
— Быстро!
Сын нехотя отодвинул чёрный, воняющий бак от стены и укрывшись за ним, придвинул его обратно.
Сбивчивое дыхание трёх преследователей я слышал совсем рядом и правда, через секунду, они постоянно оглядываясь по сторонам, появились в поле зрения. Увидев меня, радостно завопили. За этих троих я не переживал, а вот две других тройки, что без малейшего шума и со спокойным ритмом сердца, вышли с другой стороны прохода, сильно беспокоили. Люди и киборги с сильными имплантатами, не меньше второго поколения.
— Так так, наконец-то! — высокий бугай, выше меня на две головы, и шире раза в два, помахал в воздухе электрошокерной полицейской дубинкой, — папаша может отвалишь? Мы просто заберём ребёнка и ты не пострадаешь?
— Нет, — мои сканеры и датчики анализировали окружающих врагов и выдавали данные, которое меня слегка обеспокоили. Три человека с имплантатами третьего поколения, два с синтетическими мышцами и усилителями пятого, три киборга последних гражданских моделей, явно взломанных, иначе как ещё объяснить то, что они с оружием в руках, преследовали ребёнка. Но большее беспокойство вызывал у меня последний, прятавшийся за спинами киборгов и не поддававшийся сканированию. Тёмная лошадка, от которой непонятно что было ожидать.
