Наконец, они остановились в деревне, от которой до первых отрогов оставалось меньше дня пути. Обитатели ее жили совсем рядом с горами - но тоже почти ничего не знали о них; быть может, потому, что никогда тень от гор не падала на деревню. В ответ на расспросы Яры о перевалах жители качали головами: сами в горы не ходили, и вам не советуем. Когаш махнул рукой:
- Переберемся.
Понадеявшись на свой опыт, он не стал отягощать себя громоздким снаряжением для похода в горах. Сейчас, разглядывая отвесные скалы, Когаш подумал, что, быть может, поторопился с таким решением. И жители смотрели на них с сочувствием: судя по их словам, если кто и ходил в горы, назад не возвращался.
- Ну, что же.
Стоя у подножия горы, они в последний раз перед восхождением оглядывали равнину Далиадира. Залитая солнцем, она казалась вызолоченным подносом, на котором черными трещинами проступали леса, холмы и строгие замки. Небо выцвело почти до белизны, и, несмотря на раннюю весну, жара стояла летняя.
- Идем.
Резко отвернувшись, они вдвоем - Когаш первым, за ним след в след Яра, вновь надевшая мужской наряд, - двинулись в горы. Каждый час Когаш устраивал привал, если находил подходящую площадку, и тогда они молча сидели рядом, разглядывая вылезающие на южном окоеме Заречные горы, отделяющие Далиадир от Лоди и Трегорья. Где-то там, наверное, если присмотреться, можно было различить и дворец правителя с его небывалой башней.
Солнце поднималось все выше, и путники уже изнемогали от жары и пота. Однако с гор навстречу им ползла серая мгла, беспокоившая Когаша больше, чем жара.
- Что тебя тревожит? - заметив его беспокойство, спросила Яра.
- Такая дымка, спускающаяся с гор, часто предвещает буран или лавину, - ответил Когаш. - Надо нам поискать место для ночлега, где было бы безопасно.
Услышав про буран, Яра недоверчиво усмехнулась - тишь стояла необычайная. Однако уже после обеда потянул им в лицо ветер, крепчающий с каждым мгновением.
- Надо вставать! - решил Когаш. - Вон там небольшое ущелье под каменным навесом.
Он быстро поставил палатку, натянув ее на увесистых валунах, и, найдя в ущелье залежи горючего камня, разжег небольшой костерок. В их ущельице ветер не залетал, но за выходом из него взвыл настоящий ураган. Отголоски его то и дело трепали костерок, и Яра вздрагивала, боясь, что тот погаснет.
- Не волнуйся, - успокоил ее Когаш. - Здесь мы в безопасности.
Легли спать не раздеваясь; под утро оба проснулись от страшного холода. Стуча зубами, подползли ближе друг к другу и уснули под одним одеялом.
Снова их разбудила удивительная тишина, установившаяся перед рассветом. Смутно припоминалось, как что-то зашумело, потом словно вздрогнула гора - а потом все стихло. Солнце еще не взошло, и стояла почти ночная темнота, но Когаш сумел рассмотреть, что выход из ущелья выше уровня его роста завален рыхлым снегом. В ущелье снег почти не залетел, крутым обрывом собравшись у входа, только несколько комьев были разбросаны вокруг потухшего костра.
- Туда нам не выбраться, - признал Когаш. Задрав голову, он разглядывал склоны гор, образовавших это ущелье. С одной стороны скала загибалась наружу, образовав каменный навес, укрывший их от снега. C противоположной стороны гора шла почти отвесно, но там, где оба склона смыкались, можно было попытаться вскарабкаться наверх - правда, тут не помешали бы крючья и молоток.
Покопавшись в мешке, Когаш вытащил длинный моток веревки.
- Обвяжись, - велел он Яре. - Я полезу наверх, если там можно выбраться - вытащу тебя.
Цепляясь за почти незаметные выступы в камнях, он с паучьей ловкостью полез наверх, оставляя за собой, словно паутину, разматывающуюся веревку.
Подъем был долгим. Трижды Когаш останавливался, чтобы перевести дух; а когда добрался туда, где склон стал пологим, то замер от удивления. Прямо над ним взвилась ослепительная вершина, сверкающая розовым в свете восходящего солнца. А далеко за ней, на севере, казалось, бродят непроглядные тучи: там клубился свинцовый туман, поглощающий солнечные лучи без остатка.
Когаш долго стоял, замерев в изумлении, и разглядывал то восходящее солнце, то сияющую вершину, то мрачные тучи впереди. Наконец, опомнившись, он крикнул Яре:
- Поднимайся!
Вытянув Яру, Когаш привязал веревку к валуну и спустился за вещами. Привязал мешки к концу веревки, влез по ней сам, затем втащил мешки. После тройного спуска-восхождения руки у Когаша отваливались, спина ныла; он рухнул молча на свой мешок и некоторое время лежал неподвижно, так что Яра начала уже волноваться.
- Все в порядке, - выдавил Когаш. - Идем.
Вскоре он порадовался, что не взял никакого снаряжения. Они шли по местам, где очень хотелось им воспользоваться - но зацепить крюк было не за что, любой камень мог вывернуться - и обрушиться в пропасть. Здесь можно было рассчитывать только на его хротарское чутье.
Горы забирались все выше. В висках стучало, горло начинало перехватывать. На одном из подъемов у Яры пошла носом кровь, голова закружилась, и она не могла больше сделать ни шагу; пришлось заночевать на продуваемом всеми ветрами склоне.
